Лев Пучков - Тротиловый эквивалент

Глебыч со своими сапёрами отправился исследовать ближние подступы к объекту. Петрушин, Вася и Серёга, наладив взаимодействие с приданными расчётами «зушек» и АГС [26] Взаимодействие — это стандартный военный термин. Всякий раз в зависимости от обстановки. А на деле так: мужики, не долбите по посадкам, ежели вдруг что-то увидите — это мы там кататься будем. , оседлали «бардак» и укатили проводить рекогносцировку на дальних подступах в пределах видимости. В первую очередь следовало проверить посадки южнее Садового на проходимость и маскировку.

Лиза распаковала радиочастотный сканер с намерением досконально прощупать эфир. Если поблизости присутствует какая-то левая военная активность, она обычно сопровождается радиообменом — пусть даже весьма лаконичным и нечастым. У Лизы в комплекте два сканера: один простенький компактный (в планшетку влезает), другой профессиональный, в чемодане, со штырями, диполем и тарелкой.

Есть возможность не только засечь чужое присутствие в эфире, но и отследить радионаправление. Это уже сало, как говорит Петрушин. Призрак Вася прокрадётся в том направлении, безошибочно определит место наблюдательного пункта противной стороны и воткнёт поблизости (или прямо на месте — если никого там уже не будет) пару микрофонов и микрокамеру — опять же, из Лизиного комплекта. Такое уже делали, и не раз. Получается вполне сносно. Лиза и Серёга знают чеченский, переведут запись. Иванов посмотрит картинку, если что-то попадёт в ракурс, быстро «пробьёт» по своим каналам, в итоге будет понятно, чьи люди и с чем их едят.

Разумеется, нет полной уверенности в том, что наблюдатели возвратятся с рассветом на ту же позицию — они тоже военные и местами совсем неглупые товарищи. Но обычно возвращаются. Не так уж много удобных позиций на дальних подступах к объекту. Если наблюдательный пункт не засвечен, отчего бы не воспользоваться им ещё разок?

Иванов и Костя сразу за разрабатываемыми позициями ВОП (естественно, прикрылись «УАЗом» с обратной стороны — чай, не дети) развели костерок и неспешно приступили к решению задач военно прикладной психологии.

Шарады такого рода для Кости — привычное дело, с этого приходится начинать любую разработку. Иначе говоря, это составление прогнозов. Но вовсе не погодных. Сейчас нужно как можно точнее спрогнозировать поведение объекта при проведении обмена.

В данном случае задача для местных условий стандартна и с учётом военного коэффициента можно считать её вполне выполнимой. Военный коэффициент, если попросту, это отсутствие удобств и необходимых факторов, присущих нормальному (то есть мирному) образу жизни. Вот как сейчас: отсутствие такой полезной «мелочи», как долговременный непосредственный контакт с объектом. А это непременное условие, необходимое для всестороннего и тщательного изучения особых личностных качеств любого человека.

То есть, исходя из условий обстановки, поневоле приходится игнорировать то, от чего штатские специалисты просто выпали бы в осадок. Спросите любого врача, удобно ли ему ставить диагноз, единожды поговорив с предположительно больным СПИДом (или другим летальным заболеванием) по телефону, увидев его разок издали и получив на руки чистую историю болезни лишь только с куцыми биографическими данными. Не забудьте уточнить, что если диагноз будет не правильный, то врача запросто могут расстрелять.

Здесь, конечно, диагноз ставить никому не надо — жизнь уже поставила, но... От правильного прогноза во многом зависит, будет мероприятие успешным или всё пойдёт насмарку и кто-то умрёт. И ссылка на этот пресловутый военный коэффициент безоговорочно принимается вовсе не из за гениальности Кости Воронцова. Просто ситуация так сложилась. Приходится работать с тем, что есть.

И что у нас есть? Есть набор отрывочной оперативной информации и личные впечатления Кости от десятиминутного разговора через узкое оконце киоска. Даже личико и то видел мельком, когда в первый раз наклонился к прилавку. Среда обитания объекта изучена (нравы, обычаи, традиции, особенности менталитета), мотивация вполне ясна. В принципе, можно работать...

— Приедет оттуда, — Костя ткнул пальцем в сторону посадок, куда недавно укатила лихая троица на «бардаке».

— Да это понятно, — кивнул Иванов. — Давай не будем останавливаться на очевидных фактах.

— Не сбивайте, я стартую от нуля... Значит, прикрытие оставит в посадках, сам подъедет поближе. Мы будем стоять метрах в двухстах от позиции. Дальше отходить нельзя, опасно. Ближе — ему не понравится. Пообщаемся, значит...

— Дальше?

— Возможно проявление недовольства по поводу ВОП и вертушек... Вертушки будут?

— Если ясно — да. Если туман — нет. По погоде.

— Вот. Недовольство будет высказано...

— Необязательно, — покачал головой Иванов. — Наверняка наблюдает кто-то. Всё видели. Он знает, куда идёт.

— Мы должны учесть любые возможные варианты поведения объекта. Мы вообще должны обсудить все спорные позиции. Лучше сейчас долго говорить и спорить, чем потом быстро умереть.

— Ну ты прямо, как Вася! Хорошо, давай про недовольство.

— Если вертушки — дополнительный раздражающий фактор. Про них не договаривались. Насчёт бронетехники и кучи народу я предупредил. Так что отбрыкаемся. Я продумаю наиболее приемлемую форму мягких аргументов.

— Продумаешь, в этом я не сомневаюсь. А насчёт вертушек ещё бабушка надвое сказала. Это мы потом продумаем, нам сейчас главное — последовательность вывести. Дальше, дальше!

— Захочет, чтобы показали Аюба.

— Покажем. Издали, пусть ручками обмахаются. Во он там поставим «УАЗ», пусть сидит на здоровье. Рядом с левой «БМП». Под прицелом.

— Мы, в свою очередь, потребуем предъявить заполненные бланки, видео, фото и сапёра.

— Угу... Как он нам всё это предъявит?

— Думаю, будет вторая машина. Подъедут по команде Сулеймана, остановятся метрах в ста, покажут сапёра...

— И на груди у него будет плакат: «...тот самый сапёр. Сдаёт всю команду за раз и недорого...». И сертификат соответствия, чтобы знали — это не липа. Да?

— Ха! Весёлый вы человек, с вами не скучно. Нет, думаю, как-нибудь обойдутся без плаката.

— А как?

— А у него будет лицо. Знаете, у многих людей бывают лица...

— Костя!

— Всё, уже прекратил... Так вот, во второй машине будут как минимум пара человек, помимо сапёра. Водила и боец прикрытия.

— Почему именно боец? Может, просто водила и сапёр?

— Минутку... Мы попросим, чтобы эти люди встали рядом с сапёром и с минуту смотрели в нашу сторону.

— И что?

— И посмотрим на их лица.

— Далеко. Сто метров. Какие лица?

— В бинокль.

— А если туман?

— Попросим подъехать ближе. Но лица — обязательно.