Андрей Молчанов - Золотая акула

– В Африке-то что делать?

– На сафари съездишь, прокатишься на джипе с ружьишком, постреляешь всяких там разных козлов и баранов…

– Для этого зачем из Москвы уезжать? – буркнул Алихан. – Чтобы на джипе… Козлов и баранов.

– Подбери необходимое снаряжение, получишь его в Испании, – сухо добавил начальник.

– Связи дадут?

– Нет. Снаряжение возьмешь в тайнике. Готовься. Отбываешь в Мадрид послезавтра.

По дороге домой Алихан думал о том, что судьба посылает ему очередную возможность выжить. Именно – выжить.

В последнее время его исподволь начинало угнетать чувство зашедшего в глухой подземный тупик странника.

Впереди не было ничего. Даже если спецслужба в итоге обретет статус государственной, а не карманной структуры, никаких высот в ней ему не добиться. Все, что возможно, он достиг. А что это? Должность инструктора и палача? Но ведь и данная должность – не навсегда. Еще десять лет – и конец! Притупеет реакция, ослабеет зрение, утратят упругость мышцы… Да и не в этом дело, не проживет он никаких десять лет, спишут в утиль заблаговременно. А если откроются «левые» заказы, то спишут с особой жестокостью, в назидание остальным.

Деньги у него есть, кое-какой опыт западной жизни – тоже; он легко затеряется в законопослушном стаде «золотого миллиарда», накинув овечью шкурку, замаскировав ей волчье свое существо. Ему не надо обивать пороги всяких иммиграционных ведомств, сдаваться спецслужбам, выклянчивая себе теплую норку в подвальных ярусах западного социума; он легко раздобудет любые документы, руководствуясь известными схемами нелегального внедрения, пусть и наваляет при этом несколько трупов – не привыкать!

Другое дело – чем ему заниматься в сладких зарубежных далях? Можно, конечно, и тем, чем занимается сейчас, профессия его всегда в цене. Только необходимо исключить соприкосновения с секретными ведомствами, иначе прибежит к тому, от чего убегает. Работа на частных лиц, вот и все. Систему связи он выстроит в течение нескольких месяцев и – вперед!

С другой стороны, а почему бы не открыть какую-нибудь лавчонку или же забегаловку? Сиди себе в сюртуке у кассы, считай медяки…

Нет. С забегаловкой не выйдет, не его это. Скучно.

Из машины он позвонил приятелю Фариду.

– Здравствуй, бизнесмен, есть срочное дело.

– Ха! Дождался я! Вот не думал! – радостно откликнулся тот.

– На месте? Сейчас подъеду.

Через два часа Алихан получил задаток за квартиру и автомобиль.

– Уезжаю в Испанию работать, – поделился с другом. – В консульство. В службу безопасности берут, охранником.

– Снижаешься над горами, орел…

– А сколько перьев ветер вылущил! – грустно согласился Алихан. – Хорошо, что еще летаю, что когти не обломал и клюв не притупился…

– Думаешь? – с сомнением посмотрел на него Фарид.

– Верь!

– Нужен тебе этот клюв… Ты уже с рук приучился есть. Вареное мясо.

Алихан улыбнулся. Он не обиделся. Он действительно стал другим. И правильно: тот, прежний – горячий, бескомпромиссный воин, расценивавший жизнь как сон, а смерть – как шаг в вечность, недолго бы просуществовал в сегодняшней окружающей его среде, к которой привязывали многие удовольствия, ранее презираемые им, а ныне ставшие смыслом и сутью.

Ныне он полагал, что избегать соблазнов не стоит, ведь их так мало…

Орел превратился в змею. Мудрую, ловкую, ядовитую…

«Но ведь и змеи полезны,» – усмехнулся про себя Алихан.

Посовещавшись, мы все-таки решили посвятить Василия в наши кладоискательские планы, чье осуществление предполагало фрахт судна и нуждалось в серьезных и квалифицированных трудозатратах. А море мой флотский приятель знал.

Нам предстояло не только найти банку, где лежала «немка», но каким-то образом проникнуть в отсеки подводного корабля. Впрочем, каким именно образом это следует делать, мне пояснил папаня, с гордостью продемонстрировавший тротиловые шашки, контрабандой вывезенные им из Москвы.

Я прямо-таки оторопел от подобного сюрприза, но мое возмущенное замечание о том, что желание получить второй срок по одному и тому же делу если у кого и имеется, то исключительно у президента, папа выслушал с покровительственной усмешкой, сказав:

– От первого срока ты открутился, а второй дали бы мне, да и то – вряд ли, учитывая преклонные годы и старческое слабоумие. К тому же кто бы стал шмонать почтенного человека?

Тротил папа вез на себе, как террорист-смертник.

Чекист Сергей, всю жизнь посвятивший борьбе с контрабандистами, благосклонно папе поддакивал, а затем продемонстрировал мне свое имущество, незадекларированное на проездах через таможни: высокотехнологичный, сделанный из прочнейших космических полимеров пистолет «глок-17».

– Привык я к оружию, – поведал он грустно. – Без него как без рук… Да и что нас ждет в этих пампасах? Какие трудности? Кто знает…

Я открыл рот, дабы объяснить этим преступникам, что самыми опасными типами среди мирного населения Канарского архипелага являются исключительно они, но папаня, с интересом рассмотрев «глок», опередил меня, поведав, что прихватил с собой инструмент для нарезки ствола в подводном пистолете и пачку мелкокалиберных патронов, так что его самодельный агрегат тоже будет ого-ого! А уж что до прицельности…

Я закрыл рот и слабо махнул рукой, осознав бесполезность дискуссии.

Подремав пару часов в четырехкоечном номере дешевой гостиницы, оккупированной английскими студентами, подрабатывающими на Тенерифе, в сумерках ночи мы тронулись в путь.

Я и Вова покатили к причалу, загнав «мерседес» в чрево океанского парома, после чего с комфортом разместились в одном из ресторанов огромного судна.

Нам было куда легче, нежели Сергею, папане и Василию, отправившимся к Фуэртевентуре на катере.

Покидая Тенерифе, я даже и представить не мог, сколь необычной будет моя встреча с соседним островом – иной планетой.

Древняя вулканическая стихия, вздыбившая из своего нутра над океаном эти клочки суши, заложила в каждый из них исходную непохожесть, неспособную нивелироваться никакими усилиями цивилизации.

Сойдя с парома, мы растерянно уставились на расстилавшуюся вокруг безжизненную землю, серые однообразные сопки и редкие припортовые строения.

Над нами висело огромное белесое небо раннего утра. Океан бился в завалы бетонных чушек, защищающих полосу берега.

Вспоминая слова Василия о том, что на данном острове проживают в большинстве своем богатые немцы и англичане, я невольно преисполнился скептицизмом по отношению к правдивости такого его утверждения, одновременно смутно размышляя об извращенных вкусах некоторых толстосумов.