Виктор Доценко - Тень Бешеного

Обычный двор. На скамейках те самые бабки, с которыми беседовал Иван Калуга и с которыми можно было бы вступить в переговоры, но в крайнем случае. Фантазия у бабок богатая, они и приврать готовы, лишь бы их слушали. Это Рокотов–младший знал по опыту.

В дальнем углу клубилась группа подростков. Они пили пиво из бутылок, громко матерились и плевали во все стороны. Над подростками висел дым. Костик принюхался. Дым был не только табачный, отчетливо несло еще и марихуаной. Впрочем, это не его дело. Ясно: от ребятишек толку мало.

Точно так же мало толку и от распивавших бутылку водки двоих мужиков в синих рабочих спецовках. Судя по тому, как часто они оглядывались, работяги примчались сюда «раздавить банку» в обеденный перерыв с ближайшей стройки. Значит, и они ничего не знают, такие же гости в этом дворе, как и Константин.

Прежде чем идти к старушкам и пытаться выведать что‑нибудь у них, Константин еще раз окинул взглядом дома. Внимание привлекло одно из окон первого этажа. Над подоконником виднелась голова с мальчишеским вихром. Парнишка сидел, держа перед собой альбом для рисования, и старательно работал над невидимым Константину рисунком, изредка посматривая на двор. Что- то странное было в мальчишеской позе. Сидел он, на взгляд Константина, очень неудобно, не так, как все.

Мальчика кто‑то позвал из комнаты, он оглянулся, резко вывернул руку и альбом полетел вниз, на дворовый асфальт. Вихрастый художник вскрикнул и попытался подняться. Тут только Константин заметил костыли, на которые тот опирался.

«Церебральный паралич», — с горечью подумал Константин. Только он собрался подойти и подобрать альбом, как его опередил один из распивавших пиво пацанов.

Подобрав альбом, он небрежно листал страницы, громко ржал над каждым рисунком, а под конец вознамерился и вовсе разорвать его пополам.

Бедняга наверху молча смотрел на то, как издеваются над самым для него дорогим. Константин приблизился, молча отобрал альбом и посмотрел пацану прямо в глаза. Тот открыл рот, чтобы послать незнакомца куда подальше, но захлопнул пасть и живо убрался. Дворовый инстинкт подсказал, что лучше этого не делать. Иначе огребешь крупные неприятности на свой тощий зад.

Константин хотел было сразу передать альбом, но взглянул на страницы и замер. Удивительные бывают совпадения. Подмога пришла оттуда, откуда не ждешь. Прикованный к костылям мальчишка старательно изображал свой двор при помощи набора цветных фломастеров. Каждая страница соответствовала одному календарному дню. В правом верхнем углу стояла дата: день, месяц, год. Как на экране видеокамеры.

— Здорово рисуешь, — заметил Константин, возвращая альбом юному художнику.

— Я только учусь, — вежливо ответил тот, принимая альбом. — Большое вам спасибо.

— И что: каждый день вот так и фиксируешь фломастерами на бумаге?

— Да.

— И не скучно?

— Нет. Один день не похож на другой. Мне интересно видеть, как появляется что‑то новое там, где все всегда одинаково. — Мальчишка вздохнул. — Иногда, правда, в постели лежу, когда мне больно ходить. Тогда я не рисую, а только думаю.

Константин небрежно поинтересовался:

— А вот, скажем, неделю назад, в среду, ты как себя чувствовал? Рисовал или думал?

— Сейчас посмотрю. — Мальчишка протянул руку к стоявшему рядом столу и быстро отыскал другой альбом. — Хотите посмотреть?

— А как ты догадался? — с улыбкой спросил Константин.

Мальчик ничего не ответил, лишь молча протянул альбом Константину. Тот листал страницы, пока не нашел нужную дату. Рисунок того же двора, те же бабки на скамейке, а в углу из‑за кустов выглядывает бампер машины с номерным знаком, на котором четко видны цифры и буквы — все до единой. Машина — «Реногор», или «Рено-Святогор», который уже, кажется, и не собирают. Значит, найти будет вдвойне легче.

Не веря своему счастью, Константин записал номер и вернул альбом мальчишке, который внимательно наблюдал за незнакомцем.

Константин пошел к своей машине и вернулся через минуту. Пошарив в бардачке, он вытащил швейцарский перочинный ножик со множеством лезвий и приспособлений. Себе он всегда купит другой, а этот Рокотов молча протянул мальчишке, который так же молча взял его. При виде роскошного подарка юный художник потерял дар речи…

Вернувшись в гостиницу поздно ночью на машине Константина, Джулия устало рухнула в кресло и задумалась. Размышлению мешала продолжавшая звучать в ушах навязчивая мелодия, которую наигрывал цыган скрипач, не отходивший от ее столика в «Царской охоте». И еще — громкие крики подгулявшей компании «новых русских»: десяток человек, все одинаково толстолицые и наглые. Купив столик в самом дорогом ресторане России, они решили, что купили и всю Россию в придачу. Особенно раздражал один, постоянно требовавший хором исполнить старую песню «Мы нефтяные короли, а это наше королевство».

Джулия внезапно ощутила страшную жажду. Она открыла дверцу холодильника, вытянула за горлышко бутылочку минеральной воды. Отвинтила пробку и жадно отпила несколько глотков. Ледяная влага моментально привела ее в чувство. Джулия подошла к окну и стояла, глядя на ночной город сквозь струйки дождя, бегавшие по толстому стеклу.

Машины выстроились в бесконечные линии; их желтые «глаза» рассекали пелену дождя. Московские пробки отказывались подчиняться ветрам перемен и упрямо тормозили движение по всему городу.

Взгляд Джулии упал на подоконник, на котором лежал ее блокнот с памятником президенту Аврааму Линкольну на обложке, в спешке купленный в нью- йоркском аэропорту в последние минуты перед вылетом. Джулия взяла блокнот, прошла к столику, уселась в глубокое кресло и включила настольную лампу.

В списке убитых ученых первой значилась фамилия Михаила Сигова, директора Института клинической пси–хиатрии. Член–корреспондент академии наук Сигов был найден в подъезде своего дома, забитый насмерть пустыми бутылками. Джулия нашла на столе вырезку из газеты, где описывались обстоятельства гибели ученого.

Она обратила внимание на адрес: ведь это совсем рядом, на Большой Бронной улице! Чтобы попасть на место преступления, достаточно перейти Тверской бульвар и повернуть налево. Сама она еще только размышляла, стоит ли в такое позднее время отправляться в темные переулки, а ее руки уже привычно открывали чемодан и доставали джинсы, ботинки на толстой подошве, кожаную куртку и темный платок–бандану — подарок байкера Арамиса, однажды спасшего ей жизнь. Где‑то он сейчас, этот байкер, рядовой «армии ночи»?

Прежде чем оставить портье ключ от номера, Джулия выслушала от него совет держаться поближе к людям, не ходить по слабоосвещенным местам и не общаться с незнакомыми.