Виктор Доценко - Ученик Бешеного

Проводи его в гостиную и скажи, что я сейчас выйду. И попроси Нионилу приготовить кофе и подать бутерброды с черной икрой.

С черный икра? Но это же такая дорого! — У нее глаза на лоб полезли.

Не дороже денег, дорогая Амалия, а Эмми будет приятно: он не просто обожает, а влюблен в черную икру и называет ее русскими рыбьими яйцами.

Рыбьими яйцами? — ужаснулась горничная и на полном серьезе выдохнула как бы про себя: — Идиот!

Амалия! — предупреждающе воскликнула

Джулия.

Иду, миссис Джулия, иду! — невозмутимо отозвалась та и с гордой осанкой выплыла из кабинета.

Сменив домашний халат на джинсы и ярко–синюю кофточку, Джулия буквально впорхнула в гостиную. Эммануэл сидел за столиком и рассматривал русские журналы. На нем был яркий дорогой костюм от Армани голубого цвета. Из‑под пиджака кричаще выглядывало оранжевое жабо. Пышная прическа а–ля Бриджит Бардо и ярко наманикюренные длинные ногти недвусмысленно подчеркивали его ориентацию.

Господи, милая Джулия, вы стали еще более прекрасны! — томным бархатным голосом произнес он: — Как жалко, что я не мужчина: влюбился бы просто без памяти! — Он кокетливо склонил голову и отвел мизинец в сторону.

Ты тоже похороше… — Джулия запнулась, не зная, как сказать, Эммануэл пришел на помощь:

Похорошела, милочка, похорошела! — Он довольно рассмеялся. — Я осталась все той же Длинноногой Эмми, какой и была. Спасибо за комплимент, дорогая Джулия! Стараюсь следить за собой.

Какими судьбами, Эмми, ты оказалась… — начала спрашивать Джулия, но тут Амалия вкатила столик на колесиках, на котором стояли чашки с кофе и тартинки с черной икрой.

Господи, Джулечка, вы не забыли, как я люблю ваши русские рыбьи яйца! — Он даже захлопал в ладоши и едва ли не подряд сунул в рот три тартинки. — Боже, умереть не встать! — смакуя, выплескивал он свои эмоции.

Быстро насытившись, он запил чашечкой кофе и удовлетворенно воскликнул:

Это хай–класс!

Очень рада, что удалось доставить тебе удовольствие, — заметила Джулия, потом прямо сказала: — Ты, Эмми, пришла как раз в тот несчастливый для меня день, когда я решила расстаться с этим домом. Так что ты чудом застал меня здесь.

Как, вам надоел этот дом? — удивился Эммануэл. — Или он стал мал для вас и вашего ребенка? Кстати, сколько Савочке: годик, два или больше?

Два с половиной уже…

Как бежит время! — всплеснул руками Эммануэл. — Так чем же вас не устраивает этот уютный домик?

Всем устраивает, кроме денег, которые нужно тратить на его содержание… и тратить, как ты знаешь, регулярно. — Джулия огорченно вздохнула

и машинально огляделась по сторонам. — Кому как не тебе знать, что произошло с моими акциями этой дурацкой компании «Энрон»?

Господи, милая Джулия, стоит ли огорчаться потере пары сотен тысяч баксов, если вы в это же время увеличили свои капиталы едва ли не вдвое? — с лукавым кокетством проговорил Эммануэл, но его тон был вполне серьезным.

О чем это ты, Эмми? — не поняла Джулия. — О каких капиталах ты говоришь?

Дорогая Джулия, — торжественно начал Эммануэл, — хотя мне больше нравилось имя Розочка, надеюсь, вы не забыли, что я до сих пор являюсь вашим поверенным в той самой фирме, куда ваш будущий супруг перевел десять миллионов долларов на вашу учебу и вашу жизнь здесь?

Разумеется, помню, но какая сейчас разница, если банк, в котором лежали все мои деньги, обанкротился?

Разница существенная, милая Джулия. — Он многозначительно поднял кверху указательный палец. — Дело в том, что когда‑то я вам дал слово, что Длинноногая Эмми из кожи вылезет, но вы никогда не будете ни в чем нуждаться! Помните?

Ты с первого дня был очень любезен по отношению ко мне, — улыбнулась Джулия.

Любезность в карман не положишь. — Он усмехнулся. — Дело в том, что мне удалось застраховать все ваши акции под очень большой процент. Тогда даже в кошмарном сне никому не могло присниться, что такая мощная корпорация, как «Энрон», может лопнуть. Помнится, от своего шефа я получил серьезный нагоняй, когда он узнал, что я потратился на страхование ваших финансовых операций.

И ты мне ничего не сказал? — укоризненно проговорила Джулия. — А сейчас как?

А сейчас я занимаю место того самого босса, который тогда мне всыпал… — важно ответил он и с улыбкой добавил: — Кстати, он потерял почти все свои сбережения.

Бедняга!

Каждому быть бы таким беднягой, — ухмыльнулся Эммануэл. — Он потерял все свои сбережения, которые были в акциях «Энрона» и Уорлд Ком, но не перестал быть миллионером…

Так ты хочешь сказать, что я не только не обеднела после этих банкротств, но даже стала еще более богатой, чем раньше? Я правильно поняла?

Именно так! Я догадывался о всех ваших переживаниях и волнениях и прошу простить меня за то, что до поры не говорил вам: я этого не мог раньше сделать, не дождавшись, пока не придет ответ из Арбитражного суда штата Нью–Йорк, который полностью удовлетворил наш с вами иск. Вот, — он поднял с пола дипломат, раскрыл его и вытащил документы, — прошу!

Господи! — невольно воскликнула Джулия. — Пятнадцать миллионов долларов! Это мне не снится?

Пятнадцать миллионов четыреста пятьдесят четыре тысячи восемьсот двадцать девять долларов и пятьдесят четыре цента! — спокойно поправил Эммануэл, потом добавил: — Мои комиссионные из этой суммы уже вычтены.

Вы довольны?

Еще бы! Благодаря этим комиссионным фирма стала моей: так что вы, дорогая Джулия, видите перед собой новоиспеченного хозяина одной из мощных юридических фирм! — Он горделиво выпрямился.

Господи, даже не знаю, как тебя благодарить, Эммочка! — едва ли не со слезами на глазах воскликнула Джулия.

Вполне достаточно будет продлить наше партнерство еще на пять лет.

Да хоть на десять! — выпалила она.

Нет, милая Джулия, как клиентке, благодаря которой я так поднялся, а также как ваш поверенный, я обязан предупредить вас, что оптимальный для клиента срок в подобных сделках — пять лет! — решительно заявил он. — Для моей фирмы, конечно же, выгоднее больший срок, но у меня рука не поднимается наживаться на вас таким обманным способом.

Хорошо, как скажешь, дорогая Эмми, пять так пять. Ты подготовил документы?

Вот, пожалуйста. — Он открыл другую папку.

Джулия хотела уже подписать не читая, как Эммануэл возмущенно вырвал из‑под ее руки документ.

Господи, Джулия, дорогая, как так можно! — укоризненно воскликнул он. — Как можно подписывать документ не читая?

Но ты же вернул меня к жизни! Как я могу не доверять тебе, дорогая Эмми? — удивилась Джулия.

Господи, да вы просто святая, Джулия! Таких днем с огнем не сыщешь! Клянусь, больше никогда даже в мыслях не будет ничего подобного! — Он решительно порвал документ на мелкие клочки и положил перед нею другой.