Виктор Доценко - Ловушка для Бешеного

«Кормят на этой командировке прилично, но уж режим‑то слишком строгий», — с невеселой усмешкой подумал Бешеный.

Правда, предусмотрительные тюремщики не учли, что в умелых руках и пластиковая бутылка может превратиться в грозное оружие.

Пристроив пустую бутылку себе под голову в качестве подушки, Савелий приказал себе заснуть — необходимо было максимально восстановить силы перед грядущими испытаниями, которые, почему‑то он был уверен, его ожидают…

Спал Бешеный чутко и, еще пребывая в дреме, услышал какие‑то шорохи. Не размыкая век, он сторожко прислушался: шорохи перешли в притоптывание, как будто кто‑то то ли разминался, то ли танцевал. Зазвучала какая- то странная, немного визгливая, но ритмичная музыка.

Подняв голову, Савелий открыл глаза и увидел метрах в пяти от себя стоявшую полукругом группу людей. Их лица скрывали уродливые маски — несоразмерной длины носы, искривленные рты, намалеванные яркими цветами глазницы. Насколько отвратительны были лики этих людей, настолько хороши, подтянуты, тренированы были их фигуры. Все они были одеты, как балетные танцоры, в подчеркивающие мускулатуру рук и ног полосатые трико.

Впрочем, они и вели себя, как положено танцорам, то есть танцевали какой‑то невиданный ранее Бешеным дикий и воинственный танец. Ногами отбивали нечто вроде чечетки, а по резким выпадам и движениям их рук угадывалось, что они потрясают копьями и рубят мечами. Все их перемещения по кругу сопровождались угрожающими выкриками.

Савелий уселся на своем матрасе и с интересом глядел на это странное действо во все глаза. Зато его участники не обращали на своего единственного зрителя ни малейшего внимания. Бешеный стал считать танцующих и насчитал двенадцать человек.

«Вместо двенадцати апостолов, двенадцать чертей!» — с усмешкой подумал Савелий.

Тут музыка стала громче, а дюжина ловко, как на физкультурном параде на Красной площади, перестроилась в линию и двинулась прямо на Савелия, крича и размахивая руками. Тут‑то он вспомнил, что когда‑то видел по телевизору очень похожий танец — воинственный танец чеченцев — зикр, который может продолжаться часами.

Танцоры приблизились к Савелию, так что он мог запросто коснуться кого‑нибудь из них рукой, потом отступили на приличное расстояние, потом опять приблизились…

«Неужели я попал в лапы к чеченцам? Здесь уж пощады не дождешься! — с нарастающей злобой подумал Савелий. — А эти чучела дорого заплатят за мою жизнь».

Он собрал все свои силы и энергию, готовый в любую секунду кинуться в жестокую схватку, но «танцующие уродцы», как Бешеный мысленно обозвал их, больше к нему не приближались, держась на расстоянии в шесть–семь метров.

Внезапно музыка стихла. «Танцоры» разбились на пары, и Савелий увидел, что каждая из них имитирует бой в стиле одного из восточных единоборств. Пары бойцов по очереди приближались к нему, словно настойчиво приглашая его принять участие в их ритуале.

Понимая, что он далек от своей оптимальной формы и не успел до конца восстановиться после страшного удара по голове, и справиться с дюжиной превосходно тренированных бойцов ему будет крайне сложно, а скорее всего, просто невозможно, Бешеный не мог не принять брошенный ему с такой наглядной откровенностью вызов.

«Не догоню, так хоть согреюсь», — невесело подумал он.

И тут же сам себя успокоил: если бы его хотели просто убить или покалечить, давно бы это сделали, пока он был без сознания. Значит, у них другая цель. Какая? Это предстояло выяснить в честном бою. Но вот в честном ли, когда двенадцать на одного?

Нет никаких сомнений в том, что противник прекрасно знает о том, кто он. Не принять вызов — значит сдаться без боя, а для Савелия Говоркова, про прозвищу Бешеный, подобная ситуация была просто немыслима.

Савелий поднялся с матраса, стал спиной поближе к стене, чтобы не напали сзади, и принял боевую стойку.

От группы отделился один «уродец» и легким танцующим шагом направился к Савелию.

«Хоть не все на одного разом», — с облегчением вздохнул Бешеный.

«Уродец» выпрыгнул, намереваясь нанести Савелию удар ногами, но тот без особого труда увернулся и сам нанес удар «отсроченной смерти», от которого противник, к удивлению Бешеного, ловко ушел.

«А парень неплохо подготовлен», — не без уважения подумал Савелий.

Они покружили друг с другом минут семь, пытаясь нанести удары и уходя от них, но так и не коснулись тела соперника. Бешеный сразу понял, что перед ним весьма искусный боец, однако ему было далеко до того же самого Марселя. И если бы Савелий был в форме, он бы без особого труда справился с этим танцующим чертом. Даже сейчас можно было попытаться его успокоить, но что‑то подсказывало Савелию, что этого делать не стоит.

Почему‑то он был уверен, что пока ничего не угрожает его жизни, а потому не следует понапрасну растрачивать силы. Неожиданно пришло в голову, что с ним хочет потягаться силами каждый из этих двенадцати чертей.

«Ну, что ж, милости просим. Хотите поиграть, никаких возражений!» — с задором подумал про себя Бешеный.

Он сделал замысловатый пируэт, передразнивая одно из «па» их придурочного танца, и соперник это сразу понял. Он с криком бросился на Савелия, но тот легко увернулся и боец ощутимо ударился о стену. После чего «уродец», потирая ушибленное плечо, отскочил в сторону, а его место занял другой.

Вторая схватка также завершилась без прикосновения к сопернику. Аналогично получилось с третьим и четвертым противниками. Савелий без особого напряжения уходил от их атак, однако сам не сдерживался от того, чтобы достать кого‑то из них, по достоинству оценивая их умения: защищались они отменно.

В поединке с пятым противником Савелий решил немного изменить тактику и разыграть нечто подобное тому, что он сделал в той смертельной схватке с Марселем [3] См. «Бешеный жив!» , до конца не раскрывая своих возможностей. Он нарочно пропустил не очень опасный удар, отпрыгнул и привалился спиной к холодной стене, изображая растерянность.

Однако противник не только не сделал попытки его добить, но и демонстративно отошел и присоединился к основной группе, позволяя Бешеному прийти в себя.

«Все ясно, — с облегчением подумал Савелий, — это своего рода тренировка. Они меня на вшивость проверяют».

Через пару минут он вновь принял боевую стойку. С шестым и седьмым бойцами ситуация практически повторилась. Они, будто специально демонстрируя ему свое мастерство, пытались нанести самые хитроумные и опасные удары, от которых он, иногда не без труда, уходил, но надо признать, что и его редкие попытки всерьез достать противников не всегда приводили к ожидаемому результату.