Виктор Доценко - Ловушка для Бешеного

В Панкиси он чувствует себя в полной безопасности. Во–первых, никому не приходит в голову, что он может быть там, во–вторых, там фактически правят люди типа Гелаева, которых он финансирует. А тем, что совершили его люди в Нью–Йорке 11 сентября, он вызвал к себе почти религиозное почитание у боевиков–фанатиков. У нас появился хоть небольшой, но шанс, и использовать его можете только вы, Савелий Кузьмич…

— Все ясно, — коротко сказал Бешеный. — Но прежде, чем я соглашусь, хочу попросить вас об одном одолжении…

Слушаю вас, — нахмурился Широши.

У меня нехорошие предчувствия по поводу жены и сына: им грозит какая‑то беда…

Откуда такая информация? — встрепенулся встревоженно Широши, — уж не от Гиза ли?

Нет, не от него: просто мои предчувствия, — не вдаваясь в подробности, ответил Савелий.

Хорошо, попытаюсь проверить, но я уверен, что Джулия из тех людей, кто сможет постоять и за себя, и за своих близких!

Вашими устами да мед бы пить, — вздохнул Савелий.

Я сказал, что узнаю, значит узнаю, — напомнил Широши. — Ну так как?

Я пойду один?

Вас и ваших коллег будут сопровождать два грузина, многим мне лично обязанные. Говорят по–английски и, что самое главное, по–чеченски. Эти ребята вообще много что умеют, — многозначительно заключил Широши.

Когда я с ними встречусь?

Как только мы закончим разговор — они вас ждут в соседнем номере вместе с необходимой вам одеждой, профессиональной экипировкой и даже американской зубной щеткой, — позволил себе под конец пошутить Широши.

Мне нужны сведения о моих американских коллегах, — после недолгой паузы произнес Савелий.

Один из них, признанное «золотое перо» американской журналистики, Чарльз Фельдман, верный поклонник глобализма во всех его формах, автор статей и книг, его прославляющих. Работал когда‑то заведующим международным отделом «Нью–Йорк тайме». Сейчас на вольных хлебах. Публикуется в самых авторитетных американских изданиях, типа «Тайм» и «Уолл–стрит джорнэл». Неплохо говорит по–русски. Еще с советских времен близко знаком с Шеварднадзе, много раз брал у него интервью. Второй ваш спутник, дама, Мэри Барнс, представляет синдикат региональных газет, русского не знает, вообще не слишком образована, но неглупа, активна и пронырлива.

И мы что, так втроем и будем болтаться по Панкиси? — спросил Савелий.

Журналистское братство — штука довольно специфическая. Внешне они дружат, вместе выпивают и хлопают друг друга по плечу, но конкуренция среди них покруче, чем у уличных торговцев всяким барахлом. Впрочем, вас‑то они как конкурента рассматривать не будут, поскольку вы пишете исключительно для эмигрантской аудитории, а на этом ни денег, ни имени не сделаешь.

И на том спасибо, — деланно обрадовался Савелий.

Могу вам сразу сказать, что Фельдман наверняка будет встречаться с самим Шеварднадзе, куда ни вас, ни даму никто не пустит. Так что и вы можете встречаться с кем угодно, не отчитываясь перед коллегами.

Да уж как‑то не к лицу мне быть хвостом американской журналистики, — будто размышляя вслух, произнес Бешеный.

Временно забудьте про эмоции, — вступил Широши. — В своем американском паспорте вы найдете и российскую трехмесячную визу, на всякий случай. В конверте и паспорт Серафима Кузьмича Филимонова. Деньги на поездку в Панкиси у ваших сопровождающих, а вот вам, опять же на всякий непредвиденный случай, карточки «Виза» и «Америкэн экспресс». Там денег предостаточно.

Бешеный оценил предусмотрительность Широши.

И последнее. Вот вам мобильный телефон, по которому вы сможете в любое время связаться со мной.

В него введен ваш номер?

Номера мои меняются довольно часто, но, чтобы узнать тот номер, по которому я в данный момент нахожусь, нажмите букву «Ф», и он высветится.

Так. Как будто все понятно, — удовлетворенно сказал Бешеный. — А вы когда отбываете?

Буквально через пять минут, только познакомлю вас с моими ребятами.

«Ребята» оказались крепкими парнями лет под тридцать, похожими друг на друга.

Они двоюродные братья, — пояснил Широши и, представив им Савелия, повелительным тоном произнес: — Подчиняться этому человеку беспрекословно и беречь его, как родного отца. Поняли, мальчики?

«Мальчики», как по команде разом вскочившие при появлении в номере Широши и Бешеного, ели Широши глазами, как новобранцы строгого старшину.

Будет исполнено, батоно Феликс, — дуэтом ответили они.

Желаю вам удачи! — С этими словами Широши благополучно удалился в неизвестном направлении.

Когда за ним закрылась дверь, Бешеный вспомнил, что так и не узнал, куда его загадочный партнер отправился.

Ребята носили старинные грузинские имена Элгуджи и Мамука. Савелий только собрался поближе познакомиться с ними и предварительно наметить ближайший план действий, как раздался телефонный звонок.

Сэм! — зарокотал в трубку по–английски сочный бас. — Привет, старина Сэм! Это Чарли Фельдман. Мы с Мэри знаем, что ты уже целых два дня скучаешь в этом милом и абсурдном городе. Мы прилетели час назад и приглашаем тебя поужинать. Познакомимся и сообразим, как и с кем нам жить. Так что спускайся через полчаса в ресторан, форма одежды — свободная.

Делать было нечего. Савелию просто необходимо было принять душ, побриться и вообще привести себя в приличный вид. Оказалось, что Мамука и Элгуджи живут в номере напротив.

— Когда вы будете готовы, Савелий Кузьмич, стукните к нам в дверь. Мы пойдем в ресторан с вами, — извиняющимся тоном сказал Мамука, а Элгуджи добавил:

У нас уже заказан соседний с вашим столик. Такой у нас приказ — всегда быть рядом с вами…

«Что ж, приказы надо выполнять», — мысленно согласился Савелий, а вслух сказал:

Не волнуйтесь, ребята, я от вас бегать не собираюсь…

Через сорок минут они вошли в полупустой ресторан гостиницы «Аджария»…

Константина разбудил звонок мобильника, лежавшего рядом, на ночном столике. Номер мобильника частный детектив Рокотов оставлял только родственникам и самым важным клиентам. Значит, дело не терпит отлагательства.

Слушаю, — сонно буркнул в трубку Константин: он не спал две ночи подряд и был зол на себя за то, что не включил автоответчик.

Спишь, а того не знаешь, что в стране власть переменилась!

Звонивший проговорил таким серьезным тоном, что сон Константина как рукой сняло.

Папа, что это еще за шуточки? — По голосу звонившего Константин безошибочно узнал отца.

Михаил Никифорович тоже хорошо знал собственного сына. Главное — не дать Рокотову–младшему изобрести повод увильнуть от разговора с родителем под предлогом «неотложных дел».