Виктор Доценко - Ловушка для Бешеного

Но тут же получил такой крепкий удар коленкой в промежность, что не удержался на ногах, а пока падал, то еще встретил челюстью и вторую коленку девушки.

Ты что, шуток не понимаешь? — Арамис встал, вытер кровь с губы и пощупал у себя между ног. — Кажется, все на месте… Ну, ты и боец! — с восхищением воскликнул он, — как мне врезала! Яйца — хоть в ремонт отдавай! И зуб один выбила! — Он скривился и выплюнул обломок зуба в траву.

Арамис оказался парнем простодушным. Он уважал силу. Больше к Джулии решил не приставать. Стараясь загладить вину, он поспешил продемонстрировать гостеприимство.

У нас тут все по–простому. — Арамис обвел поляну рукой, как экскурсовод. — Видишь вон ту маленькую сучку под березой?

Под деревом спала молоденькая, лет семнадцати, девушка. Она лежала, разметав по траве давно нечесаные волосы, и во сне нервно покусывала губы. Несмотря на совсем небольшой рост, у нее были довольно пухлые бедра.

Смотри, сейчас концерт будет! — восторженно воскликнул Арамис.

К девушке приблизились несколько парней. Один грубо потряс спящую за плечо.

Эй, мамуля, подъем!

Девушка потянулась, спросонья еще не совсем понимая куда ее занесло. Лениво, но не без явного любопытства, взглянула, как парни сбросили кожаные куртки и принялись расстегивать свои джинсы.

За работу, сучка! — беззлобно проговорил тот, что быстрее подготовился к сексуальным играм.

Не вставая с травы, девушка быстро стянула с себя брюки и скинула коротенькую курточку, под которой оказалась еще более короткая маечка, не скрывающая даже пупка, украшенного пирсингом. Парень, что оказался посноровистее, подстелил курточку под себя и улегся на нее спиной. Девушка ловко вытащила его дубину наружу, которая моментально набухла в ее маленькой руке и мгновенно увеличилась до чудовищных размеров.

Его зовут Кардан! — хохотнул Арамис. — Это прозвище он получил за размер своего хрена.

Джулия испугалась за девушку, которой предстояло принять в себя инструмент такой неимоверной величины. Ко, видимо, привычная ко всему девица, старательно облизав мальчика своего партнера, привстала и несколькими вращательными движениями круглой попки полностью ввела его в свою взмокшую пещеру. Парень заорал от восторга, схватил ее за упитанные ягодицы и глубоко погрузил в бело–розовую кожу грязные после мотоцикла пальцы.

Лапы, лапы, убери, Кардан! — заволновался второй, опускаясь на колени. После чего извлек свою не вполне готовую плоть из кожаных штанов. — Эй, вазелин есть у кого? — обратился он к окружающей толпе байкеров.

А машинное масло сойдет, Бодряк? — отозвался невысокий паренек.

Давай!

Ему в ладонь плеснули густое коричневое масло. Парень немедленно смазал им своего дружка, потом коричневый кружок на девичьей попке, пару раз сунул в него туда–сюда толстым пальцем, после чего поелозил своим приятелем по такой соблазнительной попочке, и довольно быстро его клинок пришел в боевое состояние. Бодряк довольно крякнул, толкнул в спину девушку, которая ткнулась губами в нос Кардана, и Бодряк в буквальном смысле всадил свой клинок в коричневое пятнышко девушки.

Ой! — жеманно вскрикнула она и в экстазе буквально впилась в губы Кардана.

Кайф! — с удовлетворением выдохнул Бодряк и с удовольствием принялся качать своим насосом.

Вдвоем они едва не разрывали девчонку пополам. Джулии даже жалко ее стало.

Но та неожиданно приподняла голову и задорно выкрикнула:

А слабо еще одному пристроиться?

— Присоединюсь к братве, — спокойно заявил Арамис, потянувшись к молнии на джинсах, — а то ведь с тебя, Джулька, кайф не словишь!

Он опустился перед девицей на колени и предложил ей себя во всей красе. Маленькая сучка немедленно ухватила его плоть губами и активно заработала губами, помогая языком. Арамис закатил глаза от удовольствия.

Во работает! — восхитился голос за спиной Джулии. — Я как‑то видел, как она пятерых сразу обслужила.

Это как же? — изумился другой.

А она еще двоих руками одновременно уделала.

Джулия отвернулась. Ее тошнило. Она углубилась

в темноту леса, и ее вырвало под деревом.

Вытерев губы платком, она собралась уйти, но рядом раздались голоса. Джулия замерла, старясь не обнаружить свое присутствие. Двое парней остановились в метре от нее. Они пришли сюда с намерением сходить по–маленькому. В лесной кромешной тьме они ее не видели, зато она хорошо слышала их диалог.

Где Спайдер?

В Грузию подался, в Панкисское ущелье.

Куда, куда?! — удивился второй. — К террористам, что ли?

Ты что, не знаешь? Он крутым стал вконец. Это ж он на мотике возил мужика, который шлепнул депутата на Рублевке. И на том же своем мотике сопровождал команду, которая украла того нефтяного деятеля, как его…

Качуру?

Во–во! Его. А теперь Спайдер подался в Панкиси. И Качура этот тоже там… говорят…

Спайдер трепал, что там большие бабки срубить можно…

Раньше ему башку отрубят… Ладно, пошли, хо- лодно: еще член застужу..

На следующий день Джулия позвонила Константину Рокотову. Автоответчик голосом Костика продиктовал номер мобильного, который не отвечал…

Услужливый и расторопный метрдотель провел Савелия к столику в дальнем конце зала. «Золотое перо» американской журналистики внешне выглядел непрезентабельно: небольшого роста, тщедушный, с большими залысинами, что забавно контрастировало с его густым низким голосом. Зато Мэри Барнс была высока ростом и толста. Она не пользовалась никакой косметикой, курила крепкие французские сигареты «Житан» без фильтра и была одета в какой- то невиданного покроя комбинезон с множеством карманов.

«Типичная американская феминистка и мужененавистница», — с ходу определил известный ему тип западной женщины Савелий.

Коллеги радушно приветствовали Сэма. Фельдман сразу взял по отношению к «младшему» по цеху на- чальственно–покровительственный тон:

Насколько мне известно, ты первый раз в Грузии, Сэм?

Да я вообще впервые на территории бывшего Советского Союза. Во времена правления коммунистов мне бы не дали въездной визы из‑за моего происхождения: мой дедушка по матери был казачий есаул, бившийся с большевиками не на жизнь, а на смерть, — ответил Савелий.

— А это что за парни, которые пришли с тобой? — бросив внимательный и настороженный взгляд на соседний столик, где устроились Мамука и Элгуджи, спросил Фельдман.

Мои охранники, — не без гордости ответил Савелий.

Он решил изображать из себя недалекого американского провинциала, готового к любым поучениям и наставлениям. Чарльз Фельдман всегда нуждался в благодарной аудитории, и Савелий был готов выступить в этой роли.