Виктор Доценко - Ловушка для Бешеного

На вот, возьми ключи от «Мерседеса»…

Арамис громко захохотал. Все присутствующие,

включая мрачных байкеров и лысого дядьку в бандане, также зашлись громким смехом. Джулия нахмурилась. Что еще за шутки? Арамис вытер слезы и серьезно произнес:

Давай сюда ключи.

Джулия молча протянула связку. Арамис взял ее и швырнул за забор. Обернулся к ничего не понимающей Джулии и произнес:

Есть минут десять? Тогда полюбуемся стриптизом. Закуривай!

Под стриптизом Арамис подразумевал полное «раздевание» бандитского «Мерседеса».

Байкеры накинулись на машину и в мгновенье ока растащили ее на части. Один открыл капот и отвинчивал двигатель, другие снимали дверцы, сиденья, колеса и еще бог знает что. Они работали усердно, как муравьи, перетаскивая запчасти в фургон фирмы «Джентльмен–моторс-69»,

Когда Джулия отъезжала на выменянной «девятке», от бандитского «мерина» остался один только остов. Арамис ехал следом, решив держаться ближе к бедовой девчонке. Как видно, он не остался в накладе, получив комиссионные от «джентльменов удачи».

Удерживая руль одной рукой, другой Джулия набирала телефонный номер Костика Рокотова. Вот кто ей был сейчас позарез нужен…

Дорога оказалась не просто тяжелой, а очень тяжелой. Четверо сильных мужчин — один постарше, трое — помоложе, с трудом пробивались сквозь заросли, Тучи низко висели над горами. Иногда приходилось идти в густом мокром тумане. Вещи пропитывались влагой, и вес груза увеличивался. Часто приходилось делать остановки на отдых. Лица путников были покрыты сеткой порезов от колючих веток горной ежевики. Ботинки изрядно сбились о камни. От постоянного напряжения гудели ноги.

Старый и многоопытный Мустафа предупредил своих молодых товарищей, чтобы они не часто прикладывались к флягам с водой. Глоток–другой воды еще ничего. А если пить ее много и часто — наваливается внезапная сонливость, человек иногда даже теряет ориентировку. В таком случае путник запросто может оступиться и полететь с километровой высоты в пропасть.

Савелий заметил, что рельеф местности постепенно начал меняться. Все чаще попадались альпийские луга с высокой, по пояс, травой, в которой прятались звонкоголосые маленькие птички. Одежда моментально пропиталась росой, шаги путников замедлились. Савелий брел в густой траве, с трудом передвигая ноги. Их как будто кто‑то связал. Изменилась и древесная растительность, деревья пошли все больше хвойные.

За все время многокилометрового пути им не встретилось ни единой живой души, если не считать парочки медведей, семейства кабанов да нескольких зайцев. Мамука хотел было пристрелить одного на обед, но старый Мустафа запретил пользоваться огнестрельным оружием. В горах эхо разносится очень далеко, многократно усиливаясь. Если об их присутствии неподалеку от базы раньше времени узнают террористы, они, чего доброго, решат, что приближается большой отряд. Тогда количество постов будет увеличено, да и сами посты удвоены или утроены, и подступиться к ним будет просто невозможно. Ни к чему раньше времени выдавать свое появление.

Иногда приходилось карабкаться вверх по практически отвесным скалам. За крутым подъемом, как правило, следовал еще более крутой спуск. Приходилось использовать особо прочные альпинистские веревки.

Савелий был порядком измотан.

Мамука и Элгуджи даже не скрывали, что тоже изрядно измучились. Иногда останавливались, вроде бы для того, чтобы покрепче зашнуровать ботинок. А на самом деле просто искали повод для секундной передышки. Лишь один старый Мустафа выглядел почти свежим, будто и не было позади изнурительного пути. Он шел размеренным шагом опытного проводника. И не скажешь сразу, что ему уже под семьдесят.

«Молод душой, значит, и телом молод!» — любил повторять старый Мустафа.

Сделали короткий привал, чтобы посовещаться. План старого Мустафы был таков: переждать ночь, а утром преодолеть полосу охранения. Есть надежда, что под утро внимание охраны притупится. А после того как они обойдут посты, следует занять выгодную позицию для наблюдения за базой подготовки террористов. (В том, что это именно база чеченских террористов, Савелий не сомневался ни минуты.) Лучше всего, если маленький отряд устроится на каком‑либо возвышенном месте под прикрытием горного кустарника.

Под руководством старого Мустафы отряд прошел еще с километр. Старый проводник выбирал путь, руководствуясь одному ему ведомыми признаками. Он трогал деревья, смотрел на небо, ногой перекатывал камни. Священнодействовал, словно совершал некий языческий ритуал.

На ночлег устроились в неглубокой расщелине, между двумя высокими скалами.

Старый Мустафа по–особому развел огонь, так, что дыма практически не было, а жар шел сильный. Измученные путники сбросили вещи и сгрудились вокруг костра. Управившись с огнем, старик достал из рюкзака мелкоячеистую сетку, силки, ременные петли и исчез. Расставив на звериных тропах эти немудреные приспособления для лова дичи, он вернулся через полчаса. Под его руководством путники нарубили лапника и выстлали им дно расщелины. Сверху разложили спальные мешки. Место ночлега стало выглядеть гораздо уютнее.

Оставив своих товарищей, Савелий молча удалился в лес.

Пошел с деревьями поговорить, — уважительно промолвил старый Мустафа.

О чем? — удивился Элгуджи. — Разве ему мало нашей компании?

Он сил у природы набирается, — разъяснил проводник.

Сил? — не понял тот.

Да, внутренних сил, — проговорил старый Мустафа.

После чего встал и тоже углубился в лес. Минут через двадцать вернулся, неся в руках связанных за лапы куропаток, большущего зайца, а за спиной отчаянно визжащего кабанчика, по дури попавшего в петлю на тропинке к водопою.

Надо вам, ребята, хорошенько подзаправиться, — пояснил старый Мустафа. — Пока чай закипит, мы и еду приготовим.

Рядом с костром старый Мустафа вырыл небольшую ямку, накидал туда хворосту и развел в ней костерок. Пока ямка прокаливалась, он наскоро общипал и выпотрошил куропаток, посыпал перцем, солью, толченым чесноком и какой‑то ароматной травой. Завернул птичек в фольгу и уложил на тлеющие угли. Затем выгреб из костра углей и засыпал сверху. После чего принялся за зайца: привязал его к дереву, надрезал шкурку и одним мгновенным движением содрал ее.

Мамука и Элгуджи только восхищенно цокали, наблюдая ритуал приготовления пищи в условиях горной местности. Заяц был ловко насажен на вертел и помещен над жарким пламенем костра.

Заколов кабанчика одним точным и выверенным ударом длинного и тонкого лезвия, старый Мустафа порезал его на большие куски. Насадив каждый сочный и жирный кусок мяса на прочный деревянный прут, Мустафа повтыкал прутья в землю вокруг костра.