Виктор Доценко - Ловушка для Бешеного

Не знавший за собой никаких криминальных грехов, кроме очередного долга Долоновичу, Позин не без проснувшегося любопытства спросил:

Чем могу служить?

Да вот тут телефончик ваш в записной книжке у потерпевшего, — вкрадчиво сообщил голос.

Позинский телефон мог быть у тысяч москвичей и гостей столицы, так что слово «потерпевший» его не задело и не насторожило.

Но чем я‑то могу быть полезен? — недоумевая спросил Позин.

Надо бы, чтобы вы подъехали, фотографии посмотрели, ну, для опознания, и поговорить, когда последний раз вы виделись…

Позин был человек законопослушный и легко согласился подъехать к назначенному часу. У него не было никакого дурного предчувствия и только уже перед тем, как положить трубку, он спросил:

А кто пострадавший‑то?

Девушка, — последовал неопределенный ответ.

У Позина было много знакомых девушек из самых разных общественных сфер. Они гоняли на своих и чужих машинах, неумеренно потребляли алкоголь и баловались наркотиками. Фотомодели, актрисы и танцовщицы и те, которых он называл «девушки трудной судьбы», торговавшие собой для добывания хлеба насущного, — все они так или иначе попадали в группу риска, если внимательно следить за статистикой дорожных происшествий и криминальными сводками.

Что это еще за девушка, да и узнаю ли я ее? — с некоторым типично мужским цинизмом подумал Позин, продолжая размышлять о том, как отвести угрозу мирового глобализма.

Но когда капитан Лебедев, невыразительной внешности мужчина средних лет, разложил на обшарпанном столе своего кабинета стопку фотографий, Позин ощутил шок.

Узнаете? — вкрадчиво спросил капитан.

Позин безнадежно кивнул. Чего–чего, а этого он

никак не ожидал. Она лежала обнаженная лицом вниз, на голове какая‑то нелепая черная вязаная шапочка, руки сзади скованы наручниками. На правой ягодице так хорошо знакомая ему татуировка — пантера. На другой фотографии она лежит на спине, лицо неповрежденное, спокойное.

Чем ее? — спросил Позин.

Один выстрел в висок из мелкокалиберного пистолета, может, из «стреляющей авторучки». Когда вы последний раз виделись с гражданкой Шестаковой? — осведомился капитан.

Недели две назад. Она собиралась на днях приехать, но не приехала и даже не позвонила.

А вещей у вас ее никаких не осталось? — спросил Лебедев, проявляя завидную осведомленность об их взаимоотношениях.

«Наверняка подружки успели проинформировать», — сообразил Позин, а вслух сказал:

Уже нет.

Как это «уже»? — насторожился капитан.

Да вот как раз недели две назад она и забрала у меня свою норковую шубу — обещали похолодание.

— Если не возражаете, Александр Викторович, один личный вопрос?

Ради бога.

А что вас с этой девицей могло связывать?

Давняя дружба, — с некоторым вызовом ответил Позин. — А кроме всего прочего, я с ней английским языком занимался.

Мы нашли в квартире и учебники, и тетрадки.

Воцарилось неловкое молчание.

Позин взял инициативу в свои руки:

Мы дружили с Еленой лет пять, но я вряд ли сумею чем‑то помочь следствию. Я практически не знал ее круг общения, а он, как вы сами понимаете, был довольно обширен. Даже на ее последний день рождения я не попал, поскольку был в отъезде.

Я так понимаю, что у вас нет никаких подозрений по поводу того, кто убил вашу приятельницу? — явно для проформы спросил Лебедев.

Ни малейших, — без промедления ответил Позин и откровенно солгал…

На всякий случай возьмите мой телефон, вдруг что‑то вспомните, — сказал на прощание Лебедев.

Жаль, что ничем не оказался вам полезен, но если что‑то вспомню или узнаю, то обязательно вам позвоню.

На том они и расстались.

Надо сказать, что Позин никогда не был женат и не имел даже внебрачных детей, что его совершенно не печалило. При этом он был вполне нормальный, полноценный мужчина, и секс в его жизни занимал подобающее место. Он не был, что называется «ходоком» или ретивым коллекционером женщин. Он регулярно влюблялся, заводил романы, но до брака дело никогда не доходило. Скорее всего, он принадлежал к тому типу мужчин, которые довольно быстро охладевают к предмету своей бурной страсти.

Если воспользоваться терминами из легкой атлетики, то Позин в любовных делах был не стайер, а чистый спринтер. На долгие дистанции его не хватало. Когда он увлекался новой девушкой, что происходило часто, ибо Позин был влюбчив, то роман в первые недели и даже месяцы развивался бурно; почти ежедневные встречи, огромные букеты цветов, дорогие подарки, театры и светские тусовки. Такое внимание и щедрость кружили девчонкам голову, в которой начинали звучать торжественные аккорды свадебного марша Мендельсона. Однако все без видимого повода в какой‑то непредсказуемый момент кончалось…

Вдохновение первых встреч выдыхалось, как дорогие духи во флаконе, от которого потеряна пробка. Позину становилось невыразимо скучно. Он был уверен, что семейная жизнь по самой природе занудна и скучна, и не испытывал в семье никакой потребности.

Он был, как говорится, убежденный холостяк. Может быть, в его натуре был какой‑то психологический изъян и он просто боялся взять на себя ответственность за другого человека. Конечно, нормальная женщина вряд ли смирилась бы с его тусовочной жизнью, а заключать брачный союз с такой же, как и он, тусовщицей было по меньшей мере нелепо.

Короче говоря, в жизни Александра Позина было несколько гражданских браков, самый длинный из которых длился год и четыре месяца. Все они при обоюдном согласии сторон приходили к одному и тому же логическому концу.

Так что Александр был мужчина видный и всегда «на выданье»…

С Ленкой Шестаковой он познакомился в «салоне» давно нам известной Милены Богданович, куда иногда заезжал не только для того, чтобы провести время с ее девочками.

Сама Милена была далеко не глупа и умела держать язык за зубами. «Салон» ее посещали лица известные: политики, актеры, журналисты и крупные бинесмены, уверенные в том, что здесь их репутация не пострадает и что широкая публика никогда не проведает об их тайных грешках.

Первый раз Позина к Милене затащил его приятель — известный поп–певец, вполне бисексуальный малый. Он только что с громким скандалом расстался со своим юным любовником–танцором и жаждал утешения в профессиональных женских объятиях.

Пока певец заливал свое горе дорогущим французским шампанским в обществе трех обнаженных красоток, по очереди его ласкающих, Александр от души потрепался с Миленой, которая привлекла его точностью оценок их общих знакомых. При этом очаровательная бандерша никогда не переходила грань, за которой начиналась фамильярность, и не выдала ничего, даже отдаленно напоминающего компромат.