Виктор Доценко - Ловушка для Бешеного

Вот придурки! — буркнул Мамука. — И что дальше?

Подходит к ним угрюмый мужик, — что, спрашивает, страшно? Страшно, говорят, дядя… А на другую сторону нужно? — спрашивает тот. Ох, нужно, родимый, отвечают путешественники. Может, поможешь? Рубль с каждого — и перенесу…

За рубль? — поморщился Мамука.

Так давно это было, — пояснил Савелий.

Тогда конечно, — кивнул грузин. — И что дальше?

Конечно, родимый, заплатим! — Обрадовались путники. Подхватил мужик одного, посадил на плечо, потом посмотрел внимательно на второго и думает: «Чего это лишний раз туда–сюда мотаться?» Давай и ты залезай, говорит он второму. Посадил его на второе плечо и пошел по веревочной лестнице… Идет, идет, а посередине споткнулся и выронил одного в пропасть… И тебе не жалко? — выкрикнул второй. А… махнул рукой мужик, черт с ним, с рублем!..

Черт с ним, с рублем? — Мамука весело рассмеялся, за ним и его брат.

А старый Мустафа, немного подумав, глубокомысленно заметил:

Да, мудрая сказка… — и после этого очень долго молчал, о чем‑то размышляя…

Вертолет посадили на небольшой площадке, указанной старым проводником. По договоренности с Савелием, винтокрылая машина досталась Мустафе в качестве гонорара за работу проводником. Что собирался делать старик с вертолетом — никто не спрашивал.

Савелий распрощался со старым Мустафой и вместе со своими верными сопровождающими вернулся в дом дяди Ушанги. Поразительное дело — прошло почти два дня, а праздник у дяди Ушанги все еще продолжался. Правда, кое‑кто из гостей спал под раскидистой чинарой, неподалеку от источника. Но сам хозяин имел свежий вид, словно и не провел за столом двое суток кряду.

Удивительнее всего было другое.

Среди гостей Савелий вдруг рассмотрел до боли знакомое лицо Костика Рокотова!..

Среди тех, кто особенно остро и болезненно переживал исчезновение из их жизней Савелия Говоркова, был, хотя это и может показаться странным, Александр Викторович Позин, ответственный чиновник Администрации Президента России, в недавнем прошлом тайный советник самого Ельцина, которому мы, уважаемый читатель, в прошлом романе «Бешеный жив!» не уделили внимания.

Однако в жизни Позина наш герой Бешеный, сам того не сознавая, сыграл очень важную роль. А генерал Богомолов не счел нужным сообщить Позину о «гибели» Говоркова, хотя Александр рассказал генералу о своем активном участии в поисках Савелия после его исчезновения с острова Маис.

Генерал совершенно справедливо не считал Позина близким другом Бешеного и не видел, что их вообще могло связывать, кроме случайного знакомства в Нью–Йорке и недолгих, чисто приятельских отношений. Богомолов был уверен, что Савелий, которому приходилось в жизни встречаться с великим множеством людей, вряд ли как‑то особо выделил среди них Позина, и был прав…

Честно сказать, Бешеный и не вспоминал о случайном нью–йоркском приятеле, с невольной помощью которого он достиг своей давней цели — покончить с отъявленным негодяем олигархом Велиховым.

Таким образом, Позин пребывал в полном неведении о судьбе Савелия, даже и не предполагая, что он «погиб».

Почему встреча с Бешеным оказалась для Позина такой знаменательной, на первый взгляд понять не так‑то просто, дело в том, что Позин, обладая бессчетным количеством приятелей, иногда довольно близких, никогда не имел настоящих друзей. Так сложилось в его жизни.

Поскольку отец его был крупным советским журналистом–международником, работавшим в развитых капиталистических странах, где при советских посольствах имелись школы–семилетки, Позин учился не в Москве, а в разных странах. А в старших классах он каникулы всегда проводил за границей у отца.

Под влиянием отца, человека широко образованного, он рано понял, что надо учиться. Александр всегда исправно готовил уроки по всем предметам и читал книжки, не предусмотренные школьной программой. Кроме того, он с удовольствием учил языки, которые ему давались на удивление легко. Так, к окончанию школы Александр Позин вполне прилично говорил на четырех языках — английском, немецком, французском и испанском. Ясно, что при такой загрузке времени на обычные подростковые увлечения не оставалось. Он ни в коем случае не был презираемым «ботаником», но у него выпал тот период дворовой дружбы подростков, в которой нередко завязываются прочные отношения, продолжающиеся всю жизнь.

Так вышло, что Позин вообще никогда не гулял во дворе и не знал, что такое дворовая компания. Круг его юношеского общения замыкался на детях элиты советского общества эпохи упадка, когда восхищение всем западным явно перехлестнуло через край. И хотя Позин сам, можно сказать, выросший на Западе, относился к тому безо всякого восторга, его в молодежных компаниях уважали только за то, что он ТАМ БЫЛ. Круг этот состоял из детей дипломатов, журналистов, актеров, режиссеров, известных музыкантов и ученых.

Это был бесконечный калейдоскоп людей, которые Позину нравились и которым нравился он. Между ними возникали отношения, длительные и по–своему прочные, но все равно поверхностные. Они и теперь продолжали встречаться на презентациях, вернисажах и премьерах, искренне радовались друг другу, обнимались и целовались, обещали созвониться и нередко эти обещания выполняли — вместе обедали, ужинали, «зависали» в казино.

Круг общения Позина безмерно расширился, когда его, молодого и талантливого оратора–демократа, приметил Ельцин и стал постепенно приближать к себе, наметанным глазом старого политического волка распознав, что этот молодой эрудит и умница, непонятно почему, вовсе не карьерист, а «прожигатель жизни», причем не в отрицательном смысле этого слова. Теперь его благосклонности искали люди из самых разных сфер, но это были даже не приятели, а, скорее, хорошие знакомые.

Сам Ельцин как‑то назидательно сказал ему:

«Зарубите на носу, Александр, раз и навсегда — в политике друзей не бывает, бывают временные союзники и постоянные противники».

Пожалуй, он мог бы назвать своим другом Александра Долоновича, однокурсника по институту, поскольку тот всегда безропотно ссужал его деньгами в критические моменты после крупного проигрыша.

Напомним, что Позин был страстный и азартный игрок, а Долонович — человек серьезный, беспорочный, деловой и карьерный. При любой их встрече он мучил Позина своими бесконечными вопросами, заставлял проигрывать и моделировать самые немыслимые многоходовые политические комбинации, что быстро утомляло Александра, которого уже давно тошнило от хитросплетений современной российской политики.