Виктор Доценко - Икона для Бешеного 2

Но права человека в демократическом обществе более защищены, нежели при абсолютной монархии, разве не так? — задал очевидный для себя вопрос Савелий.

Полная чушь! — горячо возразила Эльзевира. — Конечно, по закону теоретически любой гражданин США может подать в суд на правительство страны и даже выиграть процесс, но для этого потребуются умелые адвокаты, час работы которых стоит от четырехсот долларов и выше. Так что бедный человек, права которого попираются, защитить их никогда не сможет. В так называемых демократиях говорить надо не о правах человека, а о правах денег. Настоящий же монарх всегда добр и милосерден к своим подданным.

Савелия давно занимал один вопрос, и тут он решил, что настал подходящий момент его задать:

Вы, дорогая Эльзевира Готфридовна, как и наш общий друг, терпеть не можете Америку и критически относитесь к современной России, но почему‑то живете здесь, а не, скажем, в горах тихой и благополучной Швейцарии?

Ваше любопытство вполне естественно, — не обиделась Эльзевира, — и я его, надеюсь, удовлетворю. Назову вам три главные причины. Во–первых, на Западе, в той же Швейцарии, мне вряд ли бы удалось вести тот скромный неприметный образ жизни, что я веду здесь. Тут в силу разных обстоятельств я мало кого интересую. На Западе все было бы наоборот. По счастью, никто точно не знает, где я обитаю. Отдельные личности искали меня даже в Тибете. В тех же Швейцарский Альпах меня обязательно нашли бы, и мне пришлось бы жить в постоянном свете софитов и в объективах теле- и фотокамер, а я этого терпеть не могу. Вторая причина — наш общий друг. Его интересы лежат в России, и я ему, чем могу, помогаю.

У Бешеного давно вертелся на языке вопрос об отношениях Эльзевиры и Широши, которые были для него загадочны, но он сдержался.

Однако Эльзевира, как будто бы прочитав его мысли, лукаво взглянула ему прямо в глаза и, как ни в чем не бывало, спокойно продолжила:

Третья причина в том, что я, как и наш друг, продолжаю верить в Россию. В ней есть нечто, до сих пор никем не познанное, мистическое. Был такой забавный человечек, Рене Генон, французский философ, я его немного знала. Он считал, что существует изначальная, единая сакральная Традиция, «совокупность Богоданных откровений», которая лежит в основе всех эзотерических школ всех традиционных религий. Думаю, в том, что действия очень многих россиян не поддаются никаким рациональным объяснениям, и кроется ее великая пророческая и жизненная сила.

Савелий слушал с большим интересом, как бы впитывая все мысли и слова этой удивительной собеседницы.

— Запад, особенно, англо–саксонский, рационален, вполне исчисляем и предсказуем. В протестантской церкви, в отличие от православной, нет веры в чудо. А ведь чудеса встречаются, и довольно часто, — она с усмешкой глянула на Савелия. — Уж с этим‑то и вы спорить не станете…

Савелий промолчал. Больше, чем всевозможные чудеса, его в настоящее время занимал маньяк, который, несмотря на все усилия доблестной московской милиции, не перестал творить свое черное дело. Продолжали пропадать молодые девушки, тела которых, избитые, истерзанные и изрезанные, продолжали находить в укромных уголках северо–запада столицы.

Уцелела только одна, изнасилованная и жестоко избитая, пострадавшая девушка. Негодяя спугнули две влюбленные парочки, и он просто сбежал, не успев закончить свое гнусное дело.

На основании показаний спасшейся девочки был создан фоторобот преступника, опубликованный в газетах и показанный по телевидению.

Почерк всех преступлений был всегда одинаков. Маньяк, выглядевший вполне безобидно и благопристойно, подсаживал девушек в свою машину у метро «Речной вокзал», по дороге придушивал жертву шарфом, потом насиловал, избивая и нанося многочисленные раны острым ножом.

Бешеный поставил себе цель обезвредить этого зверя и теперь каждый вечер выходил на охоту. Но маньяк будто почувствовал, что ему противостоит грозный противник, и затаился.

Савелий, словно дозорный, обходил все глухие места района, но все было безрезультатно. Во время своих поздних вылазок он одевал вязанную шапочку и потрепанную куртешку, купленную по случаю в магазине секонд–хенд. В сочетании с трехдневной щетиной на лице он выглядел если не откровенным бомжем, то человеком, у которого денег нет и не предвидится. Так что у тех, кто желал разжиться, напав на одинокого прохожего, он никакого интереса не вызывал.

В ходе своих странствий Говорков досыта насмотрелся на алкоголиков и наркоманов, бомжей и проституток обоего пола. Не то, чтобы он не знал о существовании социального дна — оно есть в любом крупном городе мира, — но его неприятно поразило количество оказавшихся на обочине жизни людей.

Проскитавшись безрезультатно недели две, Бешеный сознательно сузил круг своих вечерних прогулок. Каждый вечер, часов в десять, он околачивался у метро «Речной вокзал», там, где у остановки автобусов стоят машины, водители которых «подметают асфальт», то есть оказывают транспортные услуги тем, кто может себе позволить не толкаться в автобусах.

Бешеный бесцельно бродил в толпе, надеясь уловить и прочитать мысли маньяка. Однажды у шедшего навстречу парня он прочитал мощный сексуальный позыв. Савелий немедленно последовал за ним. Парень остановился у ларька, покупая сигареты, потом пошел к машине.

Бешеный, соблюдая дистанцию, шел за ним. Более точно прочитать мысли парня мешали мельтешащие люди и расстояние, отделявшее объект и Бешеного.

Парень еще только отпирал свой «жигуленок» пятой модели, как к нему подбежала девушка, явно незнакомая. Она что‑то сказала парню, но Савелий не расслышал из‑за шума подкатившего к остановке большого автобуса–кишки. Он заметил только, что парень кивнул в знак согласия и девица вспрыгнула в машину.

Нельзя было терять времени. Бешеный подбежал к ближайшей машине, ожидавшей пассажира, и сказал водителю средних лет, плотному и усатому, по виду кавказцу:

Едем за вон теми «Жигулями»!

Тот ничуть не удивился и, выруливая на Ленинградское шоссе, спросил с заметным акцентом:

За дочкэй слэдышь или за любовницэй?

Савелий, не отвечая на вопрос, вытащил из кармана красную, с золотым тиснением «МВД России» книжечку, которой его в незапамятные времена снабдил генерал Богомолов, чтобы лишний раз не разбираться с милицией. Раскрыв ее, он сунул водителю под самый нос.

Понятно, — грустно произнес кавказец и засопел от недовольства.

Не волнуйся, я заплачу, — успокоил его Савелий.

Вах, оказываэтся и в милиции эсть порадочнэе луди! — воскликнул заметно повеселевший кавказец.

Порядочные люди везде есть! — веско заметил Бешеный. — Тебя как зовут?