Виктор Доценко - Король Крыс

Совершенно верно: сабуровские бандиты отстреливают подобных себе. В итоге негодяев становится меньше. И не все ли равно, каким способом сокращается эта популяция? А может, ты считаешь, в подобных случаях цель не оправдывает средства?

Найденко на минуту задумался, а затем взглянул на Прокурора так, словно видел его впервые в жизни.

Вообще‑то я об этом не думал. Но по–своему ты прав. По крайней мере, мне их не жалко. Пусть дохнут, кто‑кто, а я по ним не заплачу.

Безусловно, высокому кремлевскому чиновнику нельзя было отказать в умении находить в разговоре общие точки соприкосновения.

Скрипнула дверь, сидевшие за столом обернулись. На пороге спальни стояла Наташа. Пышная копна каштановых волос, огромные глаза с длинными ресницами, удивительно правильные черты еще заспанного лица…

Ой, дядя, у нас гости, — смущенно запахивая полу халата, из‑под которого белела ночная рубашка, произнесла она, — что же ты мне не сказал?

Познакомься, Наташенька, это мой старинный знакомый, — кивнул Алексей Николаевич. — Большой человек! Спецом к нам из самой Москвы приехал.

Конечно, высокий статус дяди в далеко не законопослушных кругах был известен племяннице. И потому следующий вопрос прозвучал хотя и наивно, но вполне естественно:

Дядя, а он что… тоже «в законе»?

Бери выше, Наташенька! Он и есть сам закон, — улыбнулся хозяин и, заметив на лице гостя мгновенное замешательство, добавил не без ехидства: — Это самый большой авторитет, которого я видел в своей жизни! Правда, не совсем преступный, как он сам почему‑то считает. Ведь государство — это не самый большой преступник, правда? Но все‑таки… Так что, Наташка, смотри и запоминай. Детям, внукам потом будешь рассказывать, с кем базар вела!

Алексей Николаевич, как обычно, немного преувеличивает мои скромные заслуги перед преступным миром, — совладав со своей первой реакцией, нашелся Прокурор и, не желая продолжать тему, перевел беседу в другое русло: — Как ваше здоровье, Наталья Васильевна?

Спасибо. — Девушка потупила взор, она явно не знана, как себя вести.

Не скучно тут, в деревне?

Скучно, вообще‑то, — честно призналась племянница знаменитого вора, — но ничего, иногда с дядей за границу ездим, часто в Москве бываю. Да и времени, чтобы скучать, особо нет: в университет готовлюсь.

Прокурор поднялся и, бросив быстрый взгляд в сторону приоткрытой двери, заметил фотографию Нечаева на прикроватной тумбочке.

Да и к вам, как я понимаю, гости иногда наведываются, — мягко улыбнулся он и осторожно поинтересовался: — Вы ведь по–прежнему дружите с Максимом Александровичем?

Наташа зарделась и пробормотала что‑то невнятное.

Весьма достойный человек, — серьезно оценил Прокурор.

Вы… вы тоже его знаете? — смущенно спросила девушка.

И с самой лучшей стороны. Очень надежный, умный, проницательный. А главное, просто патологически порядочный. Так что, Наталья Васильевна, целиком и полностью одобряю ваш выбор.

Прокурор говорил о Нечаеве, а сам то и дело бросал взгляды на Алексея Николаевича, словно пытаясь определить по лицу старика, известно тому что‑нибудь о роли Лютого в сабуровской группировке или нет.

Старик хмурился — видимо, его всерьез занимали слова высокопоставленного собеседника о пользе мафиозных войн.

Ну что, Алексей Николаевич, — Прокурор обернулся к хозяину, — спасибо за хлеб–соль. Остался бы я с вами еще на пару дней, поговорил бы с мудрым человеком, да некогда, дел у меня много. Надо в Москву. Проводите меня до машины?

Найденко не смог скрыть недоумения: зачем, для чего приезжал Прокурор сюда, за триста километров? Кофе попить? Выяснить мнение его, старого уркагана, об очевидном — об отмороженных негодяях? Так ведь можно было и не спрашивать.

Найденко уже открывал калитку, когда Прокурор как бы между делом произнес: Алексей Николаевич, тут на днях к тебе делегация должна наведаться. Коньковские и очаковские. У них теперь перемирие — с сабуровскими воюют.

Коттон поморщился.

Насчет перемирия и войны знаю. А откуда тебе известно, что они ко мне собрались?

Слухами, как говорится, земля полнится, — улыбнулся Прокурор.

И зачем это они решили меня навестить? — искренне недоумевал Найденко.

За консультацией.

Насчет сабуровских?

Вот–вот. Как, мол, с этими беспредельщиками расправиться? Ну, твое мнение насчет скорпионов в банке я уже выяснил. И целиком поддерживаю. Это ты только мне его высказываешь или всем, кто спросит?

Я своего мнения никогда не меняю, — насупился старик, но, тут же поняв, что именно ради этого высокопоставленный кремлевский чиновник и приехал к нему в гости, добавил задумчиво: — Да, хитро ты меня разговорил. А я‑то сижу, как фраер ушастый, думаю: с какой стати ты сюда прикатил? И когда базар начнешь? А ты, оказывается, незаметно меня к теме подвел, и вот теперь…

Алексей Николаевич, — поправив очки, перебил Прокурор, — мы знаем друг друга очень давно, а потому не будем играть в прятки. Ты всегда был мне глубоко симпатичен. Я говорю это не потому, что хочу сделать дешевый комплимент, чтобы завоевать твое расположение. Просто мне всегда нравился ход твоих мыслей, твоя логика.

Ну, сейчас ты еще скажешь: как много было дано природой этому Коттону и как жаль, что он не употребил свои способности на пользу обществу, которое его вскормило и вырастило, а пустил во вред!

Досадливо махнув рукой, Прокурор произнес:

Я не настроен говорить банальности. А тем более выслушивать их от тебя. Но ведь ты только что сам сказал, что ненавидишь теперешних бандитов?

Больше того — презираю, — твердо ответил старик. — Всех или почти всех.

Я тоже. Но в отличие от тебя я с ними сражаюсь… И поверь — глобально сражаюсь. Вот и получается, что враги у нас с тобой, как ни странно, общие. А потому дам тебе хороший совет: не ввязывайся в криминальные разборки новых бандитов. Не бери на себя ненужной ответственности и не марай своего честного имени. Приедут эти бритые спортсмены советоваться, а ты абстрагируйся. Так будет лучше для всех.

Для всех?

Для всех! — твердо повторил гость.

После чего, пожав татуированную руку хозяина, Прокурор уселся в машину, и спустя несколько минут «Волга», урча мотором, тяжело катила по разъезженной колее.

Найденко так и остался стоять рядом с открытой калиткой, лицо старика выражало глубокую задумчивость. В чем, в чем, а в уме Прокурору не откажешь, эк как завернул‑то! Попробуй не согласись, если тот его собственные мысли вслух высказал? Глубоко вздохнув, Коттон покачал головой и медленно поплелся в дом, продолжая внутренне восхищаться недавним посетителем.

— Да, до настоящей цивилизации тут еще не доросли.