Сергей Соболев - Кремлевский сыщик

Анна невольно сжала руки в кулачки. Потом медленно разжала. Спокойствие, только спокойствие... Она никому не доставит удовольствия смотреть на себя плачущую, никто из них не увидит ее слез.

Она ведь и сама уже подумывала над тем, чтобы разорвать свой профессиональный контракт. А он у нее, частного охранника с лицензиями НАСТ [11] НАСТ – Национальная ассоциация телохранителей. и IBA [12] IBA (International Bodyguard Association) – Международная ассоциация телохранителей. , трехсторонний: с международной охранной компанией «G4S – Group 4 Securicor» и с базирующейся в Великобритании фирмой, за которой стоит головное подразделение частной службы безопасности одного из самых богатых людей России.

Ну что ж... Ей осталось лишь забрать из «Бентли» кое-что из ее вещей и передать ключи от тачки на КПП старшему охраны «Усадьбы Майендорф». Потом можно будет заказать такси по телефону и отправиться прямиком к родителям – сто лет, кажется, с ними не виделась!

Вербинина уже повернулась, чтобы, пройдя мимо глазеющих на нее бодигардов, наведаться в последний раз к «Бентли», откуда она намеревалась забрать свои вещи – handbag [13] Дамская сумочка (англ.). (лежит на заднем сиденье) и holdall [14] Дорожная сумка (англ.). (в багажнике), как ее вдруг окликнули. А еще через несколько минут после того, как Анна – эх, и зачем она только туда сунулась! – отозвавшись на просьбу Когана, проследовала во внутренний двор, события вокруг нее закрутились с бешеной скоростью!

Медик из бригады «Скорой», приехавшей первой по вызову в «Усадьбу Майендорф», обработал антисептиком рану. Он быстро и умело наложил шов, затем приложил тампон и дополнительно закрепил его – по просьбе самой пострадавшей – полоской эластичной ленты.

К ним вновь подошел уже знакомый Вербининой сотрудник ФСО.

– Ну что, закончили? – поинтересовался он у медика.

– Надо бы доставить в больницу, пусть коллеги хорошенько осмотрят.

– Доставят и осмотрят... если потребуется, – сказал старший фэсэошник. – Спасибо доктор! Можете ехать обратно, мы вас здесь более не задерживаем.

Анна выбралась наружу из салона «Скорой».

– Вербинина, как вы себя чувствуете? – поинтересовался фэсэошник.

– Нормально... Вот только голова немного побаливает.

– Чуть позже вас еще осмотрит наш врач.

– Со мной все в порядке. Ерунда... удар пришелся по касательной.

– Следуйте за мной!

Они подошли к парадному входу. Во всех окнах замка горел электрический свет; в парке тоже включили освещение. У входа ее поджидали двое мужчин в штатском, у которых к ушным раковинам были прикреплены гарнитуры.

– Гражданка Вербинина, у вас при себе есть оружие?

– Да, конечно. В подмышечной кобуре.

– Снимите плащ!

– Зачем? – удивленно произнесла Вербинина. – Вы что, обыскивать меня собираетесь?

– Если понадобится – обыщем! – строго сказал второй. – Делайте, что вам сказано.

Анна медленно расстегнула пуговки плаща, сняла его и передала тому, кто протянул руку за ее одежкой.

– Кобура с пистолетом у вас под пиджаком?

– Да. Только у меня не пистолет, а револьвер...

– Снимите пиджак!

– Может, мне сразу догола перед вами раздеться? – процедила Вербинина. – Что здесь происходит, господа? У меня лицензия на ствол!

– Догола раздеватьсяпока не требуется. Снимите пиджак! Вот так... А теперь – «сбрую»!

Анна выполнила приказ этих немногословных суровых мужчин; одному из них она передала кобуру с револьвером. Девушка осталась в одной сорочке, воротник которой был испачкан кровью – ее ли это кровь или того парня, которого она нашла возле беседки, она и сама не знала. Ее колотила нервная дрожь. Да и холодно стоять в одной лишь сорочке – чай, не лето на дворе.

– А где второй ствол? – спросил «штатский». – В машине?

– У меня при себе лишь этот револьвер, – сказала Вербинина. – А почему вы спрашиваете?

– Можете надеть. – Один из «штатских» вернул ей пиджак (предварительно осмотрев карманы и прощупав пальцами подкладку). – Минутку!.. – Он отошел чуть в сторону, переговариваясь с кем-то по сотовому. Потом вернулся и объявил: – Никого из усадьбы не выпускать! Вербинину изолировать от всех прочих!

Краснов не сразу понял, что именно разбудило его в предрассветный час. Звук был довольно громким. Первое, о чем он подумал: включился по таймеру телевизор. Но изображения на экране не было. Сергей принялся шарить рукой по прикроватной тумбочке в поисках пульта. Но вместо пульта от телевизора в его руке оказался сотовый...

Краснов спросонья еще несколько секунд соображал, откуда взялся этот мобильник и почему не удается включить его и ответить на вызов. Тот, кто звонил на этот сотовый, был настойчив... Знакомая на слух мелодия пошла по второму заходу. Слова из известной по старому советскому сериалу песни сами собой всплыли в памяти Краснова:

Он вскочил с дивана. Сон мгновенно улетучился. Это ведь ожил тот самый сотовый, что передал ему вчера днем Тихомиров. И тут же вспомнил, что, прежде чем ответить на вызов с этого мобильного, нужно приложить указательный палец правой руки прямо к дисплею! Он так и поступил: приложил палец к экрану. На вспыхнувшем голубоватым светом ЖДК тут же появилась надпись – ALEX.

Сергей включил бра. Затем поднес мобильник к уху:

– Краснов на связи!

– Сергей Михайлович? – Голос в трубке принадлежал тому человеку, с которым

Краснов познакомился в кремлевском кабинете Тихомирова. – Доброе утро! Извините за столь ранний звонок...

Сергей, прижимая телефон к уху, левой рукой взял с тумбочки наручные часы. Глянул на циферблат... 05.45. Он сам выставлял будильник на восемь, надеясь отоспаться после нескольких кряду тревожных дней и ночей. К тому же сначала Тихомиров, а потом и привезший его домой водитель Алексей сказали, что машину за ним пришлют после десяти часов. Значит, нынешний звонок – внеплановый.

Все эти мысли вихрем пронеслись в его голове, отгоняя остатки сна. Краснов чуть охрипшим голосом сказал:

– Здравствуйте, Алексей Николаевич. Это вы меня извините за то, что не сразу ответил на ваш звонок.

– Как вы себя чувствуете, Сергей Михайлович? Как настроение?

– Я в порядке. Настроение... настроение боевое.

– Прекрасно, – сказал человек, которого Краснов каких-то двенадцать часов назад видел в компании первого лица государства. – Есть дело, Сергей Михайлович. Непростое и срочное. И именно по вашему профилю...

«Как так? – растерянно подумал про себя Краснов. – Я ведь еще толком не успел обдумать, что, как, зачем, справлюсь ли и нужно ли мне все это самому... Опять же, Тихомиров говорил, что еще какое-то время уйдет на инструктажи, на то, чтобы ввести преемника в курс событий. Чтобы познакомить со спецификой... и прочая, прочая... А тут – бац!! «Есть дело... непростое и срочное!»