Сергей Соболев - Кремлевский сыщик

– Частное охранное предприятие «Бизнес ЭлТэДэ Секьюрити»... Старший специалист... Удальцов Владимир Никитович. – Подняв голову, Савельев посмотрел на одного из пожаловавших на объект гостей. – Это единственный ваш документ?

– А разве этого недостаточно? – «Славянин» смотрел своими нагловатыми, чуть навыкате глазами на фэсэошника. – Нам позвонили и попросили приехать. Мы уважаем вашу контору, но у нас своя работа, свои обязательства.

– Кто именно позвонил?

– Организаторы мероприятия в «Усадьбе Майендорф».

В этот момент вмешался кавказец.

– Командир, зачэм эти разговоры?! Почему перекрыт проезд? Дайте нам проехать! Или пазавите наших клиентов! Если они скажут, что все в па-арядке... Мы тогда уедем и не будем вас беспокоить!

Он стал расстегивать куртку. Может, хотел что-то достать из кармана, кто его знает. Но сотрудники ФСО опередили его: двое крепких мужчин прихватили южанина за руки. Он и глазом не успел моргнуть, как ему подбили ноги и уложили на асфальт.

«Славянина» тоже прихватили; на его запястьях защелкнулись наручники... Из микроавтобуса махом вынеслись трое бойцов в масках и камуфлированной форме.

Водитель толком даже не успел сообразить, что происходит: его вытащили из машины и уложили на асфальтовое покрытие лицом вниз.

– А вот это напрасно! – сердито сказал «славянин». – Ты не представляешь, командир, на кого руку поднял...

– Не надо шуметь. Вас сейчас доставят в ближайшее отделение милиции.

– У тебя будут ба-альшие проблемы!

– Обыщите их сначала, – сказал Савельев своему сотруднику. – Посмотрите, нет ли оружия. Отвезете их нашим транспортом. Внедорожник уберите – поставьте на спецстоянке. Если они те, за кого себя выдают, отпустите их, но только после моей команды.

Краснов, сопровождаемый старшим товарищем, поднялся на второй этаж замка. Из курительной комнаты доносились гулкие удары в дверь и матерная брань. Сотрудник ФСО отпер ключом дверь. Мимо него в коридор попытался протиснуться рослый молодой мужчина южной наружности, но фэсэошник, атлет двухметрового роста и стокилограммовой комплекции, поймал его за руку; затем, слегка подзавернув кисть, сопроводил молодого человека обратно в помещение. Следом туда же вошли старший следователь и его тень.

– Моя фамилия Коган! – выкрикнул толстяк, на котором поверх брюк и белой сорочки была надета какая-то бесформенная хламида. – Борис Коган! А вы кто такие?! И почему нас тут держат?!

– Иванов Иван Иванович, – уже привычно представился один из вошедших. – Старший следователь оперативно-следственной группы. Гражданин Коган... Гражданин Абышев...

– Краснов посмотрел поочередно на двух возбужденных молодых людей. – Во-первых, попрошу успокоиться. Во-вторых, мы бы опросили вас и раньше, но вы... Вы были несколько не в форме, не так ли?

– Да кто ты такой?! – выкрикнул Коган. – Shit! Дайте мне позвонить!

К толстяку подошел Тихомиров. Легонько – Краснов даже не увидел самого момента контакта – коснулся пальцами его заплывшего жиром чрева. И тот тут же рухнул в кресло.

– Тыкать будете в другом месте и другим людям, – негромко, но веско сказал Юрий Александрович. – Вам дадут возможность позвонить. А сейчас отвечайте на вопросы товарища следователя.

– Какой и-ище та-аварищь следователь?! – сердито выкрикнул кавказец, потирая кисть руки. – Ви-и что, не панимаите, с кем вы тут ра-азгавариваете?

– С двумя не очень трезвыми и не слишком воспитанными людьми, – сказал Краснов, подойдя к нему вплотную. – На полтона ниже, гражданин Абышев! Иначе на вас наденут наручники.

Ушло еще две или три минуты, прежде чем эти двое прекратили ругаться и стращать незнакомых им людей. Абышев, цедя что-то под нос на родном наречии, наконец прекратил размахивать руками и уселся на кожаный диван.

«Этих двоих следовало бы опросить по очереди, – подумал Краснов. – Сначала Когана, а потом кавказца. Но где взять время? Придется общаться сразу с двумя, а не с каждым отдельно, как это было бы в других условиях и при иных обстоятельствах...»

– Гражданин Коган, первый вопрос вам. Когда вы в последний раз видели Вадима Хохлова?

– Какого еще Хохлова?

– Журналиста и пиарщика, приглашенного на юбилей вашего друга Дмитрия Мельникова.

– Спрашивайте у того, кто его пригласил.

– А вы, значит, с Хохловым не знакомы?

– Нет. Я не знаю такого человека.

– У вас дырявая память? – сказал Тихомиров. – На пленке, которая имеется в распоряжении следствия, зафиксировано, как вы подходили к Хохлову, стоящему в компании с родной тетей Мельникова, Верой Николаевной. И что-то им сказали...

– Может, чего и сказал, – буркнул Коган. – Много было всяких людей... И мало ли с кем я мог переброситься словом?

– Вы знаете, что произошло с Вадимом Хохловым? – спросил Краснов.

– Что произошло с Хохловым? – нервно переспросил Коган. – Э-э... А откуда мне знать? И почему я должен это знать?

Сказанное им прозвучало столь неубедительно, а сам он выглядел настолько встревоженным, что Краснов сразу отметил про себя этот момент.

– Вы хотите сказать, что Хохлов не участвовал в вашем ночном банкете во флигеле?

– Я его там не видел.

– Но вы знаете, о ком идет речь... судя по вашей реакции.

Коган вытер рукавом струящийся по щекам пот.

– Что вы ко мне прицепились?! И какое вы имеете право задавать меня вопросы?!

– Кто его застрелил? Кто стрелял в Вадима Хохлова? И из чего стрелял? Отвечайте, гражданин Коган!

– Кто застрелил? – Толстяк вытер рукавом струящийся по щекам пот. – Послушайте... как вас там? Вы меня достали!

– Если не хотите отвечать на вопросы следствия здесь, то...

– То что?

– То вас отвезут в камеру в Лефортово! – Краснов покосился на Тихомирова, но тот никак не отреагировал на этот смелый экспромт своего протеже. – Если вы... лично вы, гражданин Коган, ни в чем не виновны, то почему юлите? Почему не отвечаете обстоятельно и правдиво на вопросы следователя?

– Э-эй, ну что вы пристали к чи-илавеку! – подал реплику кавказец. – Вы еще па-ажалеете об этом, да.

– А вы, гражданин Абышев, лично знакомы с Вадимом Хохловым?

– Ни-и знаю такого! – отрезал тот.

Краснов несколько секунд смотрел сверху вниз на этого смуглого красавца. Он из всей их компании выглядел наименее потрепанным, что ли. По крайней мере, у него глаза не красные, как у вампира, попавшего на дневной свет, а нормальные карие глаза уроженца южной республики. И смотрит он на незнакомых ему мужчин вполне осмысленно, внимательно, с прищуром. Во взгляде читается дерзость – если не сказать, привитое или врожденное чувство презрения и даже превосходства над другими, стоящими на более низких ступенях общественного положения людьми. Да, он насторожен. И несколько обескуражен тем, что их, деток баснословно богатых родителей, кто-то посмел задержать и даже отваживается задавать им вопросы. Но напуганным он – как, впрочем, и все остальные, включая именинника, не выглядит.