Максим Шахов - Ген разведчика

– Да, наш принц Флоризель не особо доверяет секретности своего убежища, – с усмешкой прокомментировал сей факт Стрелок, а Сервант с убийственной казарменной прямотой добавил:

– Лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Еще что у тебя? – спросил у Лялькина Владимир Николаевич.

– Да вроде все, – развел тот руками.

– Ну, раз вступительное слово подошло к концу, переходим к прениям. Какие будут предложения по освобождению нашего соотечественника?

– А чего здесь долго рассусоливать, – деловито заговорил Сергей Севрюков, подвигая к себе ноутбук. – Это же классика спецназовского жанра: ночью идти нельзя, слишком много вертухаев, и все они на цинке. Значит, действовать будем днем. Снайперским огнем, – курсор обозначил скалу, с вершины которой диверсанты на протяжении суток наблюдали за крепостью, – ликвидируется охрана, потом высокоточным ракетным оружием, – теперь курсор обозначил ангары, где тренировались боевики, – уничтожается основная масса гарнизона. Следом идут вертолеты, и высаживаются штурмовые группы, немного – пять-шесть на центральную площадь. Одна команда освобождает пленника, остальные зачищают уцелевших басмачей. На все про все десять-пятнадцать минут. В лучших голливудских традициях.

– Прекрасно, – Христофоров вяло захлопал. – Тебе бы, начальник, книжки-раскраски писать или, на худой конец, сценарии «мыльных опер», а не по пустыне с автоматом бегать, – саркастический тон полковника сменил жесткий командирский. – А теперь – оставить фантазии и говорить по существу, из расчета наших сил. Какие еще есть предложения?

– До «северной» башни больше полутора километров, на такой дистанции снайперский автомат не особо надежное оружие, – вдумчиво начал Виктор Савченко, словно взвешивал каждое слово, понимая, что даже самая незначительная ошибка не только провалит задание, но и может стоить жизни всей группе. – Но я могу гарантированно сработать и наблюдателей, и расчет на «южной», тем более что она упирается в дорогу. Через эту башню войдем в крепость, потом возьмем тюрьму и назад тем же макаром.

– Лихо получается. Только мы не знаем, сколько народа в этой самой башне, – заговорил озабоченно Севрюков. – Если завязнем, назад не вырвемся…

– А если сделать по-другому? – загадочным тоном предложил Лялькин, все взгляды обратились к нему.

– Это как?

– Не прятаться, а пойти внаглую.

– Ну-ка, ну-ка, – Христофоров не понял хода мыслей своего подчиненного.

– Ночью минируем ворота, Стрелок нас прикрывает со скалы и берет на себя наблюдателей и артиллеристов. Взрываем ворота, на полном ходу врываемся в крепость на «Комбате». Пока освобождают пленника из тюрьмы, прикрываем огнем и маневром, благо вооружения хватает. Создаем иллюзию полномасштабного штурма. «Духи» не успеют опомниться, как мы заберем заложника и сделаем ноги.

В салоне внедорожника воцарилась тишина, но не надолго.

– Авантюра, – первым высказал свое авторитетное мнение Христофоров.

– Да завязнем, стопудово, – махнул рукой Сервант, с недовольным видом качая головой. – Шквал огня будет не только с нашей стороны, но и по нам. И достаточно всего одной шальной пули в пленника, чтобы вся комбинация накрылась медным тазом. А если повредят «Комбат», то все – нам всем кранты, и никакого хеппи-энда.

– Еще варианты будут? – после короткой паузы спросил Владимир Николаевич. Больше вариантов не было. – Ясно. Как в песне: «А в ответ тишина…»

– Мы не учли еще один фактор, – произнес Дадышев, все время совещания не проронивший не слова, будто он отсутствовал, да и мысли его, казалось, витали далеко.

– Какой еще фактор?

– Религиозность. Правоверные мусульмане молятся пять раз в день. Причем молятся неистово, на коленях, обратившись в одну сторону – в сторону Мекки. И если использовать для нападения, скажем, время утреннего намаза, у нас будет полчаса. Пять-семь минут для подъема на стену, еще столько же для перехода через площадь к тюрьме. Думаю, Кирилл абсолютно прав: местный острог – это вам не «Бутырка» или «Кресты», значит, найдем пленника – и быстро обратно к стене. Спускаться всегда легче и быстрее, чем подниматься снаружи. Затем запрыгиваем в «Комбат» и уходим в отрыв.

– Погони не избежать, – проговорил Христофоров.

– В лабиринте устроим завал или даже несколько. Пока их будут разбирать, успеем добежать до иорданской границы, а там нам сам черт не брат. – Султан был уверен в своих предложениях, чувствовалось, что командир отряда чеченского спецназа, как опытный шахматист, продумал все ходы предстоящей партии.

Вопрос по поводу организации завала вообще не стоял – в арсенале их вездехода находился большой запас противотанковых ракет.

– Ну, как, другие предложения или возражения будут? – уже решив все для себя, ради проформы спросил Владимир Николаевич. И сам себе ответил: – Предложений нет. Значит, так и будем действовать…

– Алла… – выйдя на балкон минарета, заголосил муэдзин. Одетый в цветной халат и яркую чалму, с длинной клинообразной седой бородой, он походил на киношного сказочного звездочета.

Находящиеся в крепости боевики будто по невидимому сигналу достали свои молельные коврики, опустились на колени и, низко склонив головы и раскачиваясь, монотонно забормотали суры из Корана.

Вдруг песок под крепостной стеной зашевелился. Из-под него будто выросли три силуэта, облаченные в пустынный камуфляж, с лицами, покрытыми маскировочной мазью. «За забор», по меткому выражению Севрюкова, по общему согласию пошли трое – Варвар, Стрелок и Сервант. Христофоров остался за рулем «Комбата», ну а Лялькин с самого начала операции отвечал за огневую мощь вездехода.

Диверсанты шли «налегке» – кроме необходимого для подъема на крепостную стену альпинистского снаряжения, с собой они захватили лишь ножи, пистолеты, по паре ручных гранат и дымовые шашки.

Размотав бухты с нейлоновыми тросами, к концам которых были привязаны стальные «кошки», ловко забросили это нехитрое приспособление на стену. Когда стальные крючья зацепились за каменные выступы, стали проворно карабкаться наверх. Появления непрошеных гостей никто не заметил – фидаи, как истинные правоверные, неистово молились.

«Вперед», – жестом указал Сервант в направлении лестницы, ведущей на центральную площадь. Диверсанты бесшумно спустились с практически отвесной стены и быстрым, уверенным шагом пересекли открытое пространство площади. Тяжелая дверь, сбитая из толстых досок, изрядно потрескавшихся от времени, была не заперта.

Султан, идущий впереди, потянул ручку на себя. Дверь жалобно скрипнула и поддалась. Изнутри на мужчин дохнуло подвальной сыростью. Даже на нижнем ярусе четверо тюремщиков, стоя на коленях, старательно отбивали поклоны. Увлеченные молитвой, они слишком поздно заметили появление чужаков.