Иван Сербин - Горячая точка

— Ого, — присвистнул Беклемешев.

— Я так понимаю, тут генерал Воробьев поспособствовал. Значит, разменяли на две однокомнатные. Через полтора месяца после оформления пенсии капитан Воробьев Валерий Яковлевич продает обе квартиры за двести пятьдесят тысяч долларов и выписывается.

— Его имели право выписать?

— В РЭУ он сказал, что собирается купить квартиру на Украине. Вероятно, сунул «на лапу». Вот его и выписали. Все. Больше никакой информации, — закончил Балков.

— Больше ничего?

— Адрес жены. Записывать будешь?

— Давай, — Беклемешев записал. — Это все?

— По Воробьеву все. Сергеев звонил, тебя искал.

— Что-нибудь передал?

— Назвал фамилию водилы. Того, что первым обнаружил колонну... Сейчас, где-то тут, я записал... Не то Сечкин, не то Секин...

— Может быть, Секаев?

— Точно, Секаев. Борька сказал, ты поймешь. Секаев.

— Уже понял. Он не говорил, удалось допросить этого Секаева?

— Нет, не удалось. Сразу после обеда тот самовольно оставил часть. Дежурный по роте зачитывал список нарядов, ну и хватились. Сейчас ищут.

— Когда, говоришь, он сбежал? — чувствуя, как по спине пробегают неприятные мурашки, спросил Беклемешев.

— Это не я говорю. Это Борька сказал. Сразу после обеда. Покушал — и в путь. Примерно в час — час пятнадцать. А в половине второго было построение.

Беклемешев пощелкал пальцами. Федулов, деликатно разливающий по чашкам кипяток и не прислушивающийся к разговору, поднял голову.

— Документы у него при себе были? — шепотом спросил Беклемешев, прижимая трубку щекой к плечу.

— У кого?

— У того парня, которого в электричке нашли?

— Нет, не было. Ни документов, ни денег.

— Личность установили?

— А как же. Они ж форму подписывают все. Хлорочкой. Просто так не сведешь.

— Фамилия его?

— Секаев И. И.

— Черт! — выругался Беклемешев. — Время смерти удалось установить?

— Где-то между двумя и половиной третьего.

— Как идет электричка? Расписание по станциям?

— Сейчас выясним. В деле должно быть. Схожу возьму, — Федулов вышел из кабинета.

Беклемешев был ему благодарен. Федулов мог бы позвонить, дело в кабинет принесли бы, однако вышел сам. Понял, что не может «гость» всего при нем подчиненному сказать. Потому-то и ушел.

— Володя, ты слушаешь?

— Да, — отозвался тот.

— Быстренько сходи в информационный центр и подними всю информацию на разработчиков СВЧ-технологий. Оружие и прочее. Кто был в составе группы, уволившиеся, вновь поступившие, кто где сейчас. Пусть компьютерщики распечатают, а я перезвоню минут через пятнадцать. Лады?

— Нет вопросов. Уже лечу, — ответил тот. — Что-то наклюнулось?

— И не просто наклюнулось.

— Отлично, — весело отозвался Балков. Он всегда радовался успехам других. — Поздравляю.

— Спасибо. Давай, действуй.

— Хорошо.

Беклемешев повесил трубку, поймал за «хвост» чайный пакетик и принялся болтать им в чашке, размышляя.

Итак, что ему известно? СВЧ-волны вместо вакуумной бомбы. Секаев, проходящий срочную службу под контролем «хозяйственников» из Министерства обороны, обнаруживший колонну, сбежавший и зарезанный в электричке спустя всего час с небольшим. Секаев должен быть полным идиотом, чтобы уйти в «самоход» перед самым построением. Почему до? Почему не после? Да потому, что он был уверен, что успеет вернуться. Его ждали. Люди, которым он доверял и которые обладали необходимой властью, чтобы уговорить его куда-то поехать, пообещав уладить все формальности. Офицеры из Министерства обороны. Насчет хулиганов версия, конечно, хорошая. Тем более что и деньги пропали, и документы, а на форме, как известно, номер части не пишут. Только фамилию. И четыре смертельных ножевых ранения, «чистая случайность», пустячок, но приятно. А уж удобно-то как. Из родни у Секаева, по словам военкома, почти никого, стало быть, и жаловаться некому. А если и попробуют, так армия за «самоходчиков» не ответчик.

Второе: какой смысл в СВЧ-атаке? Если бы Воробьев не сообщил милиции о времени и месте взрыва, можно было бы предположить, что он действительно намеревался продемонстрировать свою «несокрушимую» мощь, однако телефонный звонок начисто исключал эту версию. Воробьев рассчитал время звонка так, чтобы специалисты-подрывники не сумели найти слабый тротиловый заряд. А основной они обнаружить и не могли. Невозможно визуально найти СВЧ- волну. Атака последовала бы в любом случае, и Воробьев намеревался замаскировать ее под тротиловый взрыв. Но тогда зачем было звонить? На ум приходит единственный ответ: затем, чтобы власти успели эвакуировать людей с площади.

Третье: Воробьев не мог знать, что перед взрывом на площадь выскочит собака. Если бы этого не произошло, никто бы не догадался о действии СВЧ-волн. Горящие и плавящиеся резиновые покрышки сами по себе не являются невероятным фактом. А лезть под землю никому бы не пришло в голову, если бы... Если бы не трупы сержанта и собаки. Значит, Воробьев рассчитывал, что цель будет достигнута, но никто этого не поймет. Вывод: истинная мишень скрыта от посторонних глаз.

Беклемешев снова щелкнул пальцами. Она под землей! Никому бы и в голову не пришло проверять, что находится под землей. Тротиловый взрыв мог повредить машины и асфальт, но не нанес бы сколь-нибудь значительных разрушений подземным коммуникациям. А СВЧ-волны сделали это без особого труда.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Федулов с папкой в руках:

— Извини, что заставил ждать. Дело по всему управлению гуляло. Пришлось к дежурному бегать. Транспортники сплавили дело нам, а наши позвонили в Министерство обороны. Те поломались, поломались, но согласились все-таки. Сказали, пришлют человека. Так что еще час — и дело бы ушло. Чай заварился уже?

— Заварился, — ответил Беклемешев, открывая дело.

— Хорошо. Значит, сейчас подзаправимся. — И поделился печалью: — Все равно раньше полуночи домой теперь не попасть.

— Почему? — рассеянно поинтересовался Беклемешев, листая бумаги.

— Наших затребовали для штурма. Придется ехать, контролировать. А там, пока штурм, пока то да се, протоколы, описи, показания. Раньше полуночи не освобожусь. — Пригласил: — Ты угощайся. Бутерброд бери. С колбасой. «Докторская». А-а, я ж говорил уже. — Федулов взял огромный бутерброд с толстым куском розовой колбасы, принялся усердно жевать. — Гогоны хаг хог.

— Что?

— Голодный я, говорю, как волк.

— Так, нашел, — Беклемешев принялся изучать нужную бумагу. — Электричка Савелово — Москва, ага. Выходит из Савелова в 12.11. На Савеловский прибывает в 14.50. Та-ак, а труп Секаева обнаружили...

— В 15.40. Электричку как раз после перерыва подали к платформе, двери открыли.

— А свидетелей, значит, никаких?