Дмитрий Черкасов - Потоп

— Нет, — ответила Галя в полной уверенности, что говорит почти полную правду.

— Везунчики мы, — усмехнулся Коротаев.

Обостренное обоняние по-прежнему успешно заменяло ему зрение. Ноздри его раздувались, как паруса.

Проходя мимо бабушки, которую не смутила даже перестрелка, он походя, не задерживаясь, проломил ей череп рукоятью пистолета.

— Никогда не надо лгать, — объяснил он Гале. — Ты один раз солгала — и дело кончилось бедой. Солгала снова — очередная неприятность. Ты чему-нибудь учишься? Не в институте, не в училище, а в жизни?

Галя начала спотыкаться.

— Возьми себя в руки! — Коротаев рассердился всерьез. — Ты думаешь, мне так уж нужна заложница? С двумя автоматами да с парой пушек я положу весь ваш стационар…

Дошли до ординаторской, остановились.

— Почему встали? — Ствол больно уткнулся в позвоночник.

— Ординаторская, — хрипло произнесла Галя.

— Там кто-нибудь есть?

— Не знаю.

Коротаев приложил ухо к стене. Слов он не услышал, но уловил слабый шелест перелистываемых бумажных листов.

— Она запирается изнутри?

— Да, на ключ.

— У кого ключ?

— Висит на гвозде, у косяка.

— Как войдем — запрешься. И не вздумай рыпнуться, это последнее предупреждение. Заходи первой, как ни в чем не бывало.

Галя покорно взялась за дверную ручку, повернула, отворила дверь.

В ординаторской было два человека: заведующий отделением и проверяющий из подразделения, которое раньше именовалось гражданской обороной. Он-то и листал какую-то толстую амбарную книгу, а заведующий нетерпеливо ждал, когда эта дурная канитель закончится.

Жаждущий да обрящет, ищущий да получит.

Создатель чуток к людским пожеланиям, но выполняет их не всегда желательным для людей способом.

— Что тебе, Галя? — Заведующий поднял глаза.

Ревизор сидел, не отрываясь от бумаг и ничего не замечая вокруг.

Заведующий осекся, увидев, кто стоит за спиной у медсестры.

Ему, если уместно так выразиться, повезло: но каждому суждено повидать смерть во плоти.

— На пол, — раскатисто и в то же время буднично проговорил Коротаев. — Оба. Живо.

Безучастный, казалось бы, ревизор растянулся первым. Заведующий медленно вышел из-за стола и улегся ничком.

— Это захват? — спросил он глухо. — Свободу Ичкерии?

Ориентируясь на голос, Коротаев поставил ему босую ступню на голову и с силой надавил.

— Не болтай чепухи. Запри дверь, — обратился он к Гале, и та заперла. — Теперь покажи, где шкаф.

Галя, едва касаясь руки бандита, подвела его к типовому шкафу, какие штабелями выпускали в семидесятые годы минувшего столетия.

— Открой. Посмотри на меня. Рост, полнота — есть что-то подходящее?

Заведующий яростно замотал головой, подавая Гале знак, но та уже была полностью подавлена и не могла отреагировать. Зато Коротаев уловил колебания воздуха и правильно их истолковал.

— Вынимай все, — приказал он Гале. Вернулся к заведующему, присел, трижды ударил ножом. — Показывай, который.

Галя указала на дешевый двубортный костюм темно-коричневого цвета. Салатная рубашка, пестрый полосатый галстук. Ботинки, не хватает носков.

— Второму разуться и снять носки, — велел террорист.

Ревизор стремительно исполнил приказ.

Галя надеялась, что ей удастся разрядить убийцу форменным попугаем, но сотрудники отделения предпочитали одеваться пусть безвкусно, но скромно.

— Возьми ножницы и разрежь на мне этот балахон.

Ножницы оказались в руках у Гали. Мелькнула мысль: вот он, шанс. Вонзить поглубже в шею или в сердце…

— Даже не мечтай, — отсоветовал Коротаев.

Ночная рубашка свалилась с него двумя неровными лоскутами.

— Очень хорошо. Теперь ложись с ними и не двигайся. И чтобы ни звука.

Действуя на ощупь, Коротаев переоделся в ревизоровы носки, натянул костюм, рубашку, ботинки, которые принадлежали недавно зарезанному Руслану Матвеевичу. Его же галстук он повязал тоже.

Ощупал себя: вроде бы все в порядке.

Молодцом.

Галя-заложница? Андрей Васильевич на секунду задумался. Нет, ну ее к дьяволу.

Он перерезал горло сначала ей, потом ревизору, успевшему напоследок что-то пискнуть.

Потом, вооружившись, как и был вооружен, он вышел в коридор, полагаясь лишь на собственные силы — и на удачу, конечно.

Во времена, о которых теперь и вспоминать-то не хочется, хоть и были они совсем недавно — в годы приватизации, когда этой самой приватизации подвергали здание ВНИИ Геологоразведки, в одном из его помещений нашли перспективные проекты.

Конечно, тогда до этих проектов никому не было никакого дела, всех интересовали лишь метры и кубометры пространства, а приватизаторы уже мысленно откусывали себе офисы посветлее да попросторнее.

Бумаги сгребли и чудом что не выбросили.

Именно чудом явился тот факт, что среди приватизаторов оказался человек, который кое-что понимал в геологоразведке. Именно он, кстати сказать, впоследствии и сделался одним из участников пресловутого спора хозяйствующих субъектов.

И понял, что перед ним, в его руках, никем не востребованные, находятся документы, которые — в случае необходимости — смогут решить любой спор кардинальнейшим образом, поменять в городе власть, и не только власть, но и…

Здесь он невольно прикусывал язык, хотя и не думал вслух. На тот момент он даже не помышлял ни о чем подобном — не было повода.

Документы представляли собой перспективные прогнозы по состоянию земной поверхности на ближайшие 50–100 лет.

Одна из работ, особенно заинтересовавшая будущего приватизатора, была посвящена всякого рода возможным катаклизмам на Северо-Западе — то есть в Ленинградской области, Карелии, в районе Ладожского и Онежского озер.

Человек этот, как уже сказано, имел подходящее образование и знал, что, по теории Вагнера, поверхность земли образована системой подвижных плит. Первый слой залегает на глубине от 7 до 40 км, а второй — от 40 до 200.

Плиты, как указано, подвижны, и по краям, в местах соприкосновений, они наползают друг на дружку.

Эти участки становятся источниками провалов, землетрясений, выхода радона и всяческих прочих крупных и мелких неприятностей. По расчетам выходило, что самая страшная ситуация возникает в случае, когда совпадают трещины верхних и нижних слоев.

Правда, в этих местах находятся и так называемые кимберлитовые трубки, через которые на больших глубинах добывают алмазы.

В ЮАР, например, зарылись на 4–5 километров, но дальше температура и давление не позволили людям работать.

Но вернемся с мыса Доброй Надежды в места не столь отдаленные.

Из найденных (похищенных?) прогнозов вытекало следующее: опасная линия контакта таких плит находится северо-западнее Санкт-Петербурга, и напряжения там уже близки к критическому уровню.