Дмитрий Черкасов - Потоп

Если в нескольких точках на глубинах 10–12 км произвести вдруг взрывы — весьма, весьма небольшие, до нескольких десятков тонн в тротиловом эквиваленте, — то процесс почти наверняка резко ускорится и плита, на которой раскинулась Ладога и часть Санкт-Петербурга, перекосится на 3–4 м. При этом западная часть — западный берег Ладоги — приподнимется, а восточная — город Санкт-Петербург и часть Финского залива — опустится.

Сама Ладога больших неприятностей вроде бы и не ощутит.

Разве что берег немного отступит, а в устье Невы произойдет накопление водных масс.

Если выразиться еще проще — образуется волна высотой 30–40 метров.

Этот очаровательный вал двинется по Неве, усилится у невских порогов и обрушится на город, в результате чего практически все наземное будет смыто — как будто большая морская корова слизнет языком.

Со стороны залива, где дно опустится, за счет вод Балтики тоже пойдет волна — поменьше, высотой 10–20 метров, но этого хватит на Кронштадт, Стрельну и другие места, расположенные ниже уровня воды.

Волны встретятся где-то в районе Охты, их высота сложится, и все, что еще не развалилось, развалится окончательно.

У человека, завладевшего этим документом, буквально тряслись руки.

А дамба? Как же дамба?

А дамба, как предрекал прогноз, большого влияния не окажет.

Ее либо просто смоет, либо вода пойдет в обход по берегам и все равно ее практически уничтожит, так как дамба рассчитана на поднятие воды не выше пяти метров. Однако то, что от нее останется, не позволит воде быстро уйти, и город Санкт-Петербург превратится в болото, каким и являлся до прихода Петра.

Из которого когда-то и вырос, милостивые государи.

Приватизатор продолжал вникать в документ.

Кольская сверхглубокая скважина, которую начали бурить еще во времена СССР и после вроде бы законсервировали, была, оказывается, «научным прикрытием» именно с целью попытки понять, можно ли добраться до нужного уровня.

Однако классический способ бурения, когда вся 12-километровая труба вращается в скважине при водно-глинистой смазке, на подобных глубинах неэффективен, а потому работу, скорее всего, и заморозили.

Эффективным в этом случае мог быть своеобразный «снаряд», содержащий систему лазеров, которые испаряли бы породу. При этом состав последней в принципе неважен; снаряд следовало сочетать с системой отсоса образовавшихся газов.

Часть вещества породы, которая не превращается в газ, может отсасываться системой «Аэролифт» — либо тем же лазером вбиваться в стенки скважины для ее укрепления.

Таким образом на заданной глубине можно создать объемную камеру-полость в несколько сотен кубометров для размещения там взрывчатки.

А прикрытием может быть поиск кимберлитовых трубок под нейтральной вывеской какого-нибудь «ООО»…

Нет, это слишком мелко.

А главное — к чему ему вся эта информация? Ведь он действительно не собирается…

Пока он и сам не знал, но чувствовал, что напал на золотую жилу.

И продолжал упорно читать про перемещения плит, в результате которого все подземные источники, естественно, поменяют режимы и начнут изливаться в самых неожиданных местах.

Кроме того, образуются провалы в почве, куда могут уйти всякие сооружения. Метро будет затоплено…

Он перешел к взрывчатке — прочел про жидкую, а также про нефть или керосин. В качестве окислителя — перекись водорода или смесь на основе соляной кислоты плюс катализатор…

Сначала в скважину закачивают нефть, потом в длинном резиновом мешке (или по трубе) — окислитель и катализатор…

В какой-то момент читавший вцепился себе в волосы.

Всего-то 150 километров отсюда — и такой результат…

…Когда этот человек перешел из разряда обычных крупных новоявленных собственников в разряд могущественных хозяйствующих спорщиков, приобретенная информация стала приобретать реально воплотимые черты.

Но эти черты следовало прикрыть действиями, направленными на благо государства и отечества, а параллельно списать на природные катаклизмы.

Однако для этого требовался серьезный человек-прикрытие, желательно — блаженный. Которого надлежало окружить псами-волками.

Человек, заполучивший информацию и поделившийся ею со своими присными, нашел подходящее решение самого крупного, неприятного, затянувшегося спора.

Он нашел человека, готового рехнуться на споре о бессмысленных материях седой старины. Да уже и рехнувшегося.

Такого человека следовало двигать во власть — это не был абсолютный безумец. В обыденных делах он был вполне адекватен. Но в рамках проекта он даже не понимал, чем занимается.

Его звали Касьяном Михайловичем.

Повторимся немного.

…До недавнего времени Касьян Михайлович Боровиков был обычным военным пенсионером-общественником.

Это была, в общем-то, невинная фигура, вечный изобретатель радио — это к слову, это тип такой человеческий, никакого радио Боровиков не изобретал. Зато был, как говорилось, обуян двумя идеями: чем-то вроде золотоискательства в странном сочетании с одной, по его мнению, исторической ошибкой, а точнее — злодейством.

Откровенно говоря, эти идеи в нем вообще не сочетались, они шли порознь, бок о бок.

Боровиков любил свой край и считал, что на Северо-Западе есть все — нефть, газ, уран, золото, драгоценные каменья и еще не открытые Менделеевым элементы.

Упущение этого из виду он мнил государственным преступлением.

Вторая навязчивая идея Касьяна Михайловича касалась дней минувших: он полагал, что в окружении Петра Великого существовала группа заговорщиков, которая и посоветовала ему строить город на Неве.

Руководил этой группой, скорее всего, заведомый проходимец Меншиков, а работал Меншиков на шведскую разведку.

Шведы же спали и видели, как потонет новенький, с иголочки город. Вместе с иголочкой, с Петропавловским шпилем, благо местность эта славилась наводнениями. Помимо всего прочего, налицо был откровенный геноцид — истребить на строительстве руками царя как можно больше русского населения. Последнее, правда, волновало Боровикова как человека военного меньше всего прочего.

Город же надо было построить севернее, в районе Сестрорецка или Зеленогорска. Вот уж там никаких наводнений не жди!

Именно эта тема систематически обсуждалась на дачных чаепитиях с Коротаевым и Рубинштейном.

Однако глупый Петр почему-то не внял доводам, которые наверняка поставляла ему контрразведка. Меншикова всячески возвышал, а город строил себе, причем там, где и хотелось шведам.

Желаниям врага не суждено было сбыться, однако наводнения стали для Петербурга наваждением, да простится нам эта рифма.

Касьян Михайлович не бредил и не галлюцинировал, он был просто одержим. Он не был сумасшедшим в строгом понимании этого слова. Он просто осаждал различные исторические архивы и геологоразведочные ведомства, предлагая им свои версии вышеописанного.