Иван Стрельцов - Уничтожить всех

— Он таким образом пытается заглушить неприятности приближающейся расплаты, — размышляя о судьбе Стэмпина, проговорил Джон Кипер. — Сложное положение, как бы руки на себя не наложил. Педики — они люди экспансивные.

— Не будем затягивать удавку на его шее до конца, — решил Триш. — Дадим шанс выкарабкаться…

Прилетая в Париж, Винсент Стэмпин предпочитал обедать в одиночестве в небольшом ресторанчике «Три президента» на набережной Сены. У главного менеджера там был постоянно зарезервирован отдельный столик в кабинете.

Прилетев всего на сутки из Женевы, Стэмпин прямо из аэропорта направился в «Три президента». Вечер он собирался провести в объятиях любовника, чтобы утром обратно вылететь в Швейцарию, в свой главный офис. Ему предстояло решить одну из наболевших проблем.

Причиной кулинарной нелюдимости Стэмпина была его любовь к американской кухне. Он ненавидел устриц, паштет из гусиной печени — в общем, все то, чем обычно пичкают на деловых приемах. Всем этим изыскам он предпочитал бифштекс с кровью, картофель фри или отварной рис, салат с капустой и ананасами. А на десерт обязательно яблочный пирог. Грубая калорийная пища, напоминающая о беззаботном детстве в Канзасе.

И на этот раз его заказ был неизменным — бифштекс с поджаристой корочкой и сочный внутри, горка желтоватого отварного риса и большая пиала салата из грубо нарезанных листьев пекинской капусты и долек свежего ананаса. Пирог обычно подавали позже, вместе с большой чашкой кофе без кофеина.

Но приступить к трапезе Стэмпин не успел — дверь отворилась, и в кабинет вошел незнакомый мужчина.

— Язва ануса чудовищно прекрасна, — произнес незнакомец и криво ухмыльнулся.

— Кто вы такой и что вам нужно? — держа в левой руке вилку, а в правой нож, холодно спросил главный менеджер «Нового Космоса», возмущенный наглостью незнакомца. Но в его глазах появился страх разоблачения.

— Артюр Рэмбо, поэт-гомосексуалист, воспевающий страсть к себе подобным. А я человек, которому известно о ваших проблемах и который в состоянии их усугубить или, наоборот, разрешить за вас, — невозмутимо произнес Триш. — Если мы, конечно, сможем договориться.

— Обойдемся без загадок, говорите начистоту, — стараясь скрыть свой испуг, сказал Стэмпин, нарочито небрежно бросая на стол салфетку.

— В самое ближайшее время вас ждет грандиозный скандал за разбазаривание средств компании «Дженерал Кирк», входящей в конгломерат «Новый Космос». Скорее всего, вас с позором уволят и, что еще вероятнее всего, ваша супруга подаст на развод. Вы останетесь нищим безработным, потому что, взяв вас на работу, любая фирма подмочит свою репутацию. И это еще помимо того, что в любой момент может всплыть история с Шоколадным Голиафом.

— Что вам нужно? — вместо того чтобы поинтересоваться, чем же ему может помочь незнакомец, устало спросил Винсент.

— Меня интересует проект «Кентавр». — Майкл с полуслова понял своего собеседника и также дал прямой ответ.

— Это невозможно. — Лицо американца исказила кривая ухмылка. — Я всего лишь управляющий и не имею к научным разработкам никакого допуска. Даже в Совет директоров вхожу в качестве консультанта. Так что даже при всем желании помочь вам не смогу.

— Нас не интересует документация на спутник «Кентавр». Нам необходимо сорвать его запуск.

— Вы работаете на конкурентов, — почти шепотом проговорил Винсент, хотя понятия не имел, кто может конкурировать с международным конгломератом, где шестьдесят процентов капитала принадлежат государствам — мировым лидерам, а еще сорок — крупнейшим финансовым группам. Более того, «Новый Космос» не является закрытым орденом для избранных, в конгломерат мог вступить любой желающий, имеющий свободные средства. Здесь крылось что-то другое…

— Какая разница, кто, что и для чего будет делать, — начал психологическую обработку главного менеджера Майкл Триш. — Главное в другом, вы — человек с гениальными умственными и организаторскими способностями. Ворочаете миллиардами, получаете миллионы за свой труд и при этом не имеете своего цента. Вы как раб на галере под названием «Госпожа Кирк». Я же вам предлагаю выход на свободу во всех смыслах. — Англичанин положил на стол два чека, на которых отчетливо была видна сумма — пятьсот тысяч евро. — Это для начала. Когда всё будет закончено — я заплачу вам пять миллионов. С этими деньгами вы сможете спокойно уехать на какой-нибудь тропический остров и прожить остаток дней со своим другом счастливо, в покое и уединении.

— Почему пять миллионов, почему не десять? — Неожиданно Винсент Стэмпин в упор посмотрел на Триша.

— Потому что я плачу вам ровно столько, во сколько обойдется вся операция по срыву старта «Кентавра», — не моргнув глазом, солгал Триш. Операция, им задуманная, стоит куда больше, чем названная американцу сумма.

— Логично, — понимающе улыбнулся управляющий, прекрасно понимая, что всему есть своя цена. — Что я должен буду сделать?

— До запуска еще два года, поэтому работайте как обычно, — произнес Майкл и, указав на чеки, добавил: — Теперь, когда у вас появилась финансовая возможность, можете побаловать своего Шоколадного дружка. А когда наступит время, я скажу, что нужно делать. Ничего сложного для вашей должности не будет.

— Согласен, — с готовностью ответил Винсент Стэмпин. Сгребая со стола два чека, сунул их в боковой карман пиджака, как обычную мелочь, и взял в руки столовые приборы.

Майкл Триш вышел из кабинета. К нему тут же присоединился Кипер, все это время находящийся в соседнем кабинете. Британец, как всегда, был сама элегантность. В левой руке держал элегантный кейс из крокодиловой кожи, где лежало шпионское оборудование, позволяющее делать скрытые записи при помощи портативной видеокамеры.

Вся беседа с главным менеджером «Нового Космоса» была записана и теперь служила дополнительной гарантией того, что тот с крючка не соскочит.

Мужчины вышли из ресторана вместе. Джон Кипер закурил и вопросительно глянул на своего патрона:

— Что дальше?

— Дальше? — задумчиво переспросил Триш, глядя куда-то вдаль, и тут же ответил: — А дальше мы займемся русским профессором…

Москва (наши дни)

Черный «двести двадцатый» «Мерседес» с тонированными стеклами и синей мигалкой на крыше, как лосось, идущий на нерест, выпрыгнул из бесконечного автомобильного потока, заполнившего Кутузовский проспект.

Машина, мягко шурша широкими шинами, замерла у полосатого шлагбаума, прикрывающего въезд во двор. Моложавый постовой, сидящий в стеклянном «стакане», едва заметив знакомый номер, тут же надавил кнопку автоматического подъемника шлагбаума. «Мерседес» мягко вкатился во двор.