Стивен Хантер - Я, снайпер

Поступил вызов.

Капитан принял его и пробормотал несколько слов в трубку.

— Все в порядке, — сообщил он. — Вывели последних постояльцев. Мотель пуст, из всех соседних домов жители также эвакуированы. Остались только мы и он.

— Отлично, — отозвался Ник.

— Мои ребята могут взорвать перегородку между номерами и навалиться на него в одно мгновение, — сказал капитан, — сразу вслед за шоковыми гранатами. Наверное, такой способ самый надежный и безопасный.

Нику это не понравилось. Он понимал менталитет спецназа. Ему было известно, что туда идут работать самые агрессивные полицейские, те, кто любит стрелять и постоянно бредит о геройстве. Стоит их одеть в бронежилеты и вручить оружие и мудреные инструменты, как у них сразу же руки начинают чесаться. А Ник, сам не зная почему, очень хотел взять Карла Хичкока живым. Старик заслуживал, чтобы его обслужили по высшему разряду.

— Ответ отрицательный, но спасибо за предложение, как-нибудь им воспользуюсь. Нет, брать будут мои люди. Комната маленькая; представляете, если туда ворвется целая толпа и начнет мешать друг другу? Достаточно троих. Бронежилеты, шлемы, ружья в резерве, но основная группа, то есть я сам, агенты Филдс и Чендлер, заходит с пистолетами вслед за шоковыми гранатами. Это понятно? Решать доверено мне, и я решил так.

Далее Ник уточнил детали: все группы спецназа в полной готовности на своих местах, вертолеты кружат в небе в миле от мотеля, дорожные посты расставлены, медики приготовились — все было проверено и перепроверено, и наконец осталось только одно: начать действовать.

— Пошли! — скомандовал Ник.

Они быстро пробежали сквозь темноту и заскочили в комнату администрации, где, затаив дыхание, ждал отряд полицейских. Последняя остановка, все переглянулись и бесшумно двинулись по коридору, встречая через каждые несколько шагов напряженно застывших полицейских; однако перед дверью номера Хичкока никого не было.

Ник взглянул на часы: пять утра.

Он кивнул своим подчиненным. Вперед выдвинулся Рон Филдс. В руках у него было короткоствольное ружье «Моссберг», заряженное специальным патроном для выбивания дверей. Рядом с ним Чендлер в бронежилете, убрав «глок» в кобуру, пристегнутую к бедру на манер стрелков Дикого Запада, держала в руках две шоковые гранаты. Выдернув большими пальцами предохранительные чеки, она зажимала рычаги. Присев на корточки перед дверью, Филдс приставил дуло «Моссберга» к замку, обернулся на своих спутников, снял ружье с предохранителя и еще раз взглянул на Ника.

Тот кивнул.

Сделав глубокий вдох, Филдс задержал дыхание и нажал на курок.

В замкнутом пространстве прогремел выстрел, мощный патрон разнес деревянную дверь в месте замка в щепки. Филдс пнул дверь ногой, распахнув ее настежь, и отступил в сторону, пропуская Чендлер. Та бросила в комнату две гранаты. Через три секунды обе взорвались вдвойне оглушительным раскатом грома, словно заполнив болевыми вибрациями всю вселенную. Вспыхнувший свет был настолько ярким, что ослеплял и резал подобно ножу тех, кто на него смотрел, поэтому нападавшие, конечно же, отвернулись.

Ник первым ступил внутрь, уверенно сжимая обеими руками «глок» и положив указательный палец на спусковую скобу. Фонарь «Шурфайр», закрепленный на полозьях под стволом, прожигал дыру в клубящемся дыму, оставленном шоковыми гранатами. Луч света ничего не выхватил, и Ник быстро пошел вперед, выкрикивая:

— ФБР, руки вверх! ФБР, руки вверх! ФБР, руки вверх!

Но поднимать руки вверх было некому. Темнота, разорванная фонарями Ника, затем Филдса и Чендлер, не открыла фигуру человека, пытающегося очнуться ото сна и схватиться за оружие. Комната была пуста, кровать заправлена, нигде никаких разбросанных вещей, говорящих о том, что здесь кто-то живет: лишь стерильный порядок свободного гостиничного номера. Трое агентов ФБР быстро направились к ванной, выбили ногами дверь и снова ничего не увидели. Занавеска душа опущена не была, то есть за ней точно никто не прятался. Подоспели другие полицейские, скапливаясь в коридоре; на улице метались тени бойцов спецназа, которые приблизились к мотелю и взяли окно под прицел, предотвращая бегство. Но цель отсутствовала.

Вспыхнувший свет сделал очевидным тот факт, что в комнате нет никого, кроме возбужденных сотрудников правоохранительных органов.

Оставалась последняя дверь — дверь встроенного шкафа рядом с ванной, и на нее направили целое созвездие дул. Кто-то, пригибаясь, шагнул вперед и распахнул дверь.

Лучи многочисленных фонарей, закрепленных под стволами, осветили неподвижного Карла. Он был в одном нижнем белье: в сатиновых трусах и футболке. Его бледные вытянутые ноги сияли, черные волоски на них топорщились в безжалостном свете. Карл обнимал винтовку «Ремингтон-700» с массивным стволом; Ник рассеянно отметил про себя, что именно ее и ожидал увидеть. Безжизненная рука лежала на бедре, куда упала после того, как с большим трудом дотянулась до спускового крючка. Из-за восьми дополнительных дюймов навинченного на дуло глушителя, увеличивших длину ствола, Карлу явно пришлось нажимать на спусковой крючок выпрямленными проволочными плечиками. Плечики лежали на полу. Винтовка проходила вдоль всего тела до самого рта, заключенная в любящие объятия. Судя по всему, при отдаче глушитель выбил Карлу несколько зубов. Свой последний выстрел он сделал себе в нёбо, в закрытом шкафу, и пуля, пройдя через головной мозг, пробила верх шкафа; вероятно, она завязла в плите перекрытия, откуда ее можно было извлечь. Глаза Карла были закрыты, его кровь и мозговое вещество забрызгали всю верхнюю треть шкафа, нарисовав абстрактную картину для умалишенных. В пляшущих лучах света сама кровь, красновато-оранжевая, казалось, пульсировала, словно продолжая вытекать из кратера, образовавшегося на темени трупа.

— Скорее всего, прошло много времени, — заключила Чендлер. — Тело окоченело, так что он уже давно мертв. Наверное, сделал это сразу же, как только здесь поселился.

— Карл понимал, что всему конец, — заметил Рон. — Бежать ему было некуда. Кроме того, он выполнил свою задачу, довел счет до девяноста семи. Теперь он снова лучший.

Как и во Вьетнаме, наступил сезон дождей. Струи хлестали практически горизонтально, проникая повсюду, превращая землю в жидкую кашу, в которой вязли ноги. Вода пропитала все; никому не удавалось укрыться от промозглой сырости.

Свэггер стоял в стороне от остальных, наблюдая, как гроб с останками Карла Хичкока опускают в землю. Боб не был знаком с покойным, поскольку третья командировка Карла во Вьетнам закончилась до того, как туда попал Свэггер; впоследствии, в меланхоличном похмелье проигранной войны, все как-то переменилось и долго еще оставалось непривычным, и они так и не встретились, несмотря на то что их жизни протекали в одной плоскости.