Иван Стрельцов - Стихия боли

— Нет в жизни счастья, — неожиданно голосом Светланы ожил наушник в шлемофоне. После того, как Пушкарь их отвел в сторону и объявил, что король им оказал великую честь, собираясь лицезреть их боевую работу, Болотину, которую оторвали от приятного общения с французскими воздушными асами, такая честь не то чтобы обрадовала, скорее огорчила. Все это время старший лейтенант дулась как мышь на крупу и наконец ее прорвало: — В кои веки познакомилась с нормальным парнем, Раулем зовут, между прочим, пригласил во Францию, Париж обещал показать, Монмартр, и на тебе, ты, Светик, нужна для показательного полета на утеху Его Королевского Величества. А французы сегодня улетают…

— «Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону», — сдержанно буркнула в микрофон Серпень, закладывая очередной разворот. На экране тренажера показались строения их аэродрома.

— Тебе все хиханьки, помешана на своих самолетах. А в жизни полно других радостей, — возмущенная поведением подруги, гневно проговорила Болотина.

— Ты молода и всегда можешь найти себе более подходящую и, главное, не столько много времени отбирающую работу.

— Ага, типа секретутки, — продолжала возмущаться старший лейтенант, — а может, еще пойти торговать в палатке на вокзале?

— Мы всегда чем-то жертвуем, зависим от того, что выбираем… — закончить мысль командир экипажа не успела, ее перебил грубый голос руководителя «полетов»:

— Прекратить разговорчики в эфире. После приземления ко мне на раздачу слонов.

— А что, есть повод получить слона? — дерзко спросила Светлана, после двух суток обидного молчания слова буквально сами перли из нее.

Но Шостак вопрос проигнорировал, видимо, собираясь высказать все после, не засоряя эфир…

«Королевский смотр» завершился и его участники спешно покидали «бананово-лимонный» Бангкок. Первыми собрали свои беспилотники и вылетели на родной Ближний Восток израильтяне, за ними в противоположном направлении умчались представители Южной Кореи. Следом индусы, британцы, французы…

Утром этого же дня в небо поднялась армада грузовых самолетов с эмблемой ВВС США, они в своих чревах уносили за океан образцы американской авиации.

Готовилась к отправке и российская техника, только палубный «Су-33» стоял в боевой готовности. По приказу заместителя председателя делегации Пушкаря истребитель берегли, что называется, как зеницу ока. Слишком много было поставлено на кон, кроме престижа государства маняще завораживал контракт более чем на полмиллиарда долларов.

Стоя в кабинете руководителя полетов, Наталья из окна видела свой «двухвостый», как леопард, в пятнах цифрового камуфляжа. Возле самолета постоянно находилось трое вооруженных офицеров; в широкополых панамах, скрывавших большую часть лица, они походили на американских ковбоев, вот только не хватало шерстяных накидок — пончо.

«Под этим солнцем им, пожалуй, в таком прикиде было бы тепленько», — глядя на часовых, равнодушно подумала Серпень.

— Программу вы, девчонки, отработали на «пять с плюсом», — сидя за столом, неизвестно чему хмурился Кирилл Шостак. — Да и летаете, дай бог каждому. Теперь остался последний штришок. Не подведите, девчата, сколько на эту ярмарку тщеславия сил затрачено, — тяжело вздохнул, — жалко, если из всего этого пшик получится.

— А что мы? Мы-то стараемся, вот только отдачи почему-то не чувствуется, — тряхнув золотистой гривой, Болотина картинно закатила к потолку свои огромные глаза.

— Будет отдача, — вымученно улыбнулся полковник, про себя в очередной раз подумав, что командовать мужиками куда проще, чем вот этим так называемым слабым полом. — Отработаете полет на «пятерку» — я тебе лично устрою командировку на празднование юбилея эскадрильи «Нормандия-Неман». Париж увидишь, Монмартр и Рауля своего.

— Ура! — по-девчачьи взвизгнула Светлана и совсем не по-военному захлопала в ладоши.

— Но сначала полетная программа. Сейчас идите, отдыхайте, завтра напряженный день…

Приняв прохладный душ, Наталья Серпень не стала вытираться, а прямо на влажное тело набросила шелковый халат и, небрежно завязав на талии пояс, легла в постель. На противоположной стороне миниатюрная коробка кондиционера, охлаждая воздух, своим приятным мурлыканием вскоре усыпила девушку. Неожиданно веки стали непомерно тяжелыми, сознание отошло в сторону, проваливаясь в бездну Морфея, она только успела подумать: «А ведь тренажер выматывает не меньше, чем настоящие полеты…»

Время сна пролетело как одно мгновение. Проснулась Наталья, потревоженная каким-то посторонним звуком. Открыв глаза, девушка прислушалась, возвращаясь в реальность, на адаптацию ушло несколько секунд. Серпень сообразила, что кто-то скребется в ее дверь.

Решительно встав с постели, сунув ноги в тапочки, рефлекторно затянула пояс халатика и громко произнесла:

— В чем дело?

— Сова, открой, медведь пришел, — из-за хлипкой двери донесся голос председателя делегации.

Серпень прошла к двери и нажала на кнопку магнитного замка. Дверь бесшумно отворилась и на летчицу обрушилась темно-фиолетовым покрывалом с россыпями огромных звезд душная тропическая ночь. «Ничего себе вздремнула», — промелькнула в голове майора мысль — когда она принимала душ, солнце едва перевалило за полдень, а сейчас даже не полночь. Гораздо позже.

— Здоров, Наташка, принимай гостя дорогого, — пьяный возглас заставил Серпень вздрогнуть от неожиданности. Только сейчас она заметила стоящего в тени открытой двери Артура Гончарина, ночной гость был изрядно навеселе. С лоснящимся от пота бордовым лицом, в мятом костюме, распущенный на шее галстук больше напоминал сброшенную шкуру кобры. Покачиваясь, «мачо» придерживал под рукой пузатую бутылку с длинным горлышком.

— Артур Вячеславович? — удивленно проговорила летчица, невольно отступив в глубь бунгало. — В чем дело?

— Да, это я, — неуверенными шагами председатель делегации преодолел несколько ступенек и оказался в жилище Серпень. — Решил, так сказать, расставить акценты.

— В чем дело, какие акценты? — майор все еще пребывала в смятении.

— Слышал, вас тут поят всякой гадостью, так я принес натурального, — пьяно скалясь, Гончарин сыпал цитатами из телевизионной рекламы. Подняв над головой бутылку из зеленого стекла, добавил: — Между прочим, настоящий «Курвуазье». Давай, майор, не стой столбом, принимай дорогого гостя. Сам генерал к тебе пожаловал.

— Товарищ генерал, вы пьяны, немедленно возвращайтесь к себе, — справившись с временной растерянностью, звенящим от напряжения голосом твердо проговорила Серпень. — Завтра нам предстоит напряженный день.

— Да брось ты, девка, ерундой страдать, — криво усмехнулся Гончарин, делая шаг навстречу девушке. — Твои проблемы все уже решены. Приглянулась ты мне, а это значит — попала в «десятку». По возвращении в Москву меня назначат первым замом «оружейки», а тебя, хочешь, возьму в свои замы? А хочешь, так летать будешь командиром «Витязей» вместо Кирюхи Шостака, а его, дуболома, под зад на пенсию.