Сергей Парамонов - Гладиатор

Тем временем человек в белом халате достал из портфеля белое армейское полотенце, разложил его на столе и вытащил на него разные колбочки, инструменты, шприцы. Немного поколдовав с колбочками, доктор отчитался:

– Все готово, можем приступать.

Прапорщик Игнатенко привычным движением офицерского берца прижал руку пленного к полу, а человек в белом халате сделал Зверю внутривенный укол.

Перед глазами Зверя все поплыло, и он перестал себя контролировать.

– Задавайте вопросы, товарищ майор; доза слишком большая, он может отключиться, – сказал человек в белом халате.

– Как тебя зовут? Как твоя фамилия? – спросил у пленного майор.

– Не знаю, – ответил тот.

– Где ты живешь? – прозвучал следующий вопрос майора.

– В этой комнате, – ответил Зверь.

– Масхадова ты знаешь? Где он может сейчас быть? – снова спросил майор.

– Я не знаю, – ответил пленный.

– Ты что-нибудь вообще помнишь?

Пленный лежал возле батареи, его глаза закатились, на губах пузырилась пена.

– Гассерт, Ирина Гассерт, малыш, – произнес Зверь.

– Что ты сказал? Повтори! – сказал майор и стал записывать в протоколе допроса непонятные, нечленораздельные слова.

– Гассерт, Ирина… кх… кх… – Изо рта пленного побежала пена.

– Наверно, прижмурился? – нагибаясь над пленным, предположил Игнатенко.

– Михалыч, – обратился майор к доктору, – а ну глянь, может, и правда околел.

Доктор наклонился над Зверем, пощупал пульс, открыл веки. Затем он медленно наклонил к себе голову и стал ее осматривать. Сзади на затылке, как, впрочем, и на виске, пленного он обнаружил рубцы затянувшихся не так давно шрамов.

– Все понятно, сыворотка правды здесь бессильна. У этого человека не так давно была черепно-мозговая травма. Судя по размерам шрамов, серьезная. Возможно, была потеря памяти, но утверждать не берусь. Необходим реабилитирующий курс с терапией, а может быть, и хирургическое вмешательство для восстановления памяти. Хотя, возможно, со временем память к нему вернется, – сказал доктор.

– Да какая, к черту, терапия – в расход его, и дело с концом, чеченская рожа! – брызжа слюной, выдал прапорщик Игнатенко.

– Да подожди ты, прапор! – воскликнул майор. – Я не понял, Михалыч, мы что, не сможем больше ничего вытянуть?

– Похоже на то, – ответил доктор.

– Ну, тогда баба с возу – кобыле легче. Скинем его фээсбэшникам, пусть проводят с ним свою терапию, а то он меня вымотал. Собирайтесь, пойдемте.

Комиссия из трех человек удалилась из комнаты, оставив на полу человека, прикованного к батарее.

Через пару дней пленного перекинули в ФСБ. Несколько дней свое мастерство отрабатывали на нем люди в масках, а по ночам закидывали его в мокрый сырой подвал. Наутро третьего дня Зверя завели в кабинет, в котором за столом сидел молодой розовощекий лейтенант.

– Добрый день, присаживайтесь. Меня зовут Герасимов Олег Иванович, – лейтенант указал Зверю на стул. – Я ознакомился с вашим делом. Все предельно просто: пока вы обвиняетесь по двум статьям Уголовного кодекса Российской Федерации: по статье 105 УК РФ – убийство, и статье 205 УК РФ – терроризм. Но в то же время ничего не понятно. Ваша личность не идентифицирована. Кто вы, откуда, как ваша фамилия? На эти вопросы нет ни одного ответа. Вас называют Зверь – вот то, что нам известно о вас. Кроме того, Ирина Гассерт – кто это? Вы произносили это имя. Вы можете пояснить что-нибудь по этому поводу?

Человек в изорванной одежде молча смотрел на этого молодого, только начинающего жизнь офицера Российских Вооруженных сил и молчал. За эти дни он уже сотни раз говорил, что ничего не помнит, а ему снова задавали этот вопрос и продолжали молча и методично избивать. Поэтому он решил теперь только молчать.

– Вы не хотите со мной говорить? – спросил молодой лейтенант, закуривая сигарету. – Угощайтесь, – и он протянул Зверю пачку «Кэмела».

Зверь молча закурил и отрешенно уставился в окно.

– Если вы будете молчать, я ничем не смогу вам помочь. Так сказать, чистосердечное признание и сотрудничество с органами, производящими дознание, может в дальнейшим быть признано судом как обстоятельство, смягчающее наказание. Но в этом случае вы должны помогать нам. Вам понятно? – спросил лейтенант.

В этом лейтенанте было что-то от человека. Это было его первое уголовное дело в производстве. В свое время он с отличием окончил Ленинградский государственный университет, факультет юриспруденции. Потом девятимесячные курсы в школе ФСБ. И вот теперь он сидел напротив этого избитого человека и пытался докопаться до истины. Фээсбэшник чувствовал, что в этом случае не все так просто, что есть здесь подводные камни. Глядя на Зверя, анализируя предоставленный материал, он пытался заглянуть в душу этого человека. Но это было трудно сделать, так как Зверь молчал.

– Итак, что вам известно об Аслане Масхадове? – спросил молодой лейтенант. – Он ведь именно вас выставлял на бой с боевиком по имени Черная Смерть. Не хотите разговаривать? Понятно. Я понимаю, что вы устали от постоянных допросов, но прошу вас помочь мне. Я уверен, что в вашем деле не все так просто. Раскройтесь, и я помогу вам.

Зверь взял еще одну сигарету из лежащей на столе пачки «Кэмела».

– Хорошо, лейтенант, я расскажу в очередной раз все, что я знаю. Но в ответ на мое сотрудничество пообещай мне, что этот дурдом скоро закончится. Если надо, судите меня, расстреливайте, этапируйте в колонию, но делайте это быстрее. И еще меня интересует судьба одной девушки, которая была ранена ножом в грудь в том самом месте, где проходил мой поединок с Черной Смертью. Может, она осталась жива. Это мое условие, – сказал Зверь.

– Хорошо, – раскрывая перед собой протокол допроса, ответил лейтенант.

– Итак, кто я и как меня зовут, я не знаю. Около месяца тому назад начались события, о которых я сейчас расскажу. Я жил в подвале одного из домов чеченского села, название которого я не знаю. Меня лечил какой-то медик, высказывая при этом мнение, что у меня контузия, закрытая черепно-мозговая травма и полная амнезия. В доме помимо меня жили два брата – Ваха и Ахмед, фамилии их я не знаю. Еще там была их сестра, звали ее Карина. Потом меня для развлечения стали выставлять на бои без правил, организовывая при этом тотализатор. Я стал побеждать. В один из дней против меня выставили Руслана, фамилию его я не знаю. Это был самый трудный бой из тех, что я проводил. Мы сдружились с ним, и он стал меня подготавливать для ответственного боя с неким арабом по прозвищу Черная Смерть. Дело в том, что Руслан дрался с ним очень давно на какой-то секретной базе в Афганистане и чудом остался жив. Он знал сильные и слабые стороны Черной Смерти и учил меня, как его победить. За это время я очень сблизился с Кариной. Мы полюбили друг друга. И вот настало время поединка. Вечером на «уазике» мы прибыли в какой-то населенный пункт. Через час я вышел на ринг, организованный во дворе дома, скрытого за высоченным забором. За боем действительно наблюдали много людей. Как я понял из разговора братьев, среди них были Масхадов, Басаев и Хаттаб, это я хорошо запомнил.