Стивен Хантер - Снайпер

Боб медленно отложил журнал в сторону и задумчиво уставился в окно. До самого горизонта лежала освещенная ярким светом пустыня, над ней висело раскаленное небо, которое приковывало взгляд своей бесконечностью.

Он так и просидел большую часть утра, размышляя над тем, кто же мог убить Майка. Он пришел к выводу, что это мог сделать только один человек. Естественно, для того, чтобы взять его винтовку из трейлера, им надо было убить Майка. Майк ни за что не пустил бы их внутрь. Что бы ни случилось, он бы стоял до последнего, а если бы они попытались его отравить, то могли бы остаться нежелательные следы или какие-нибудь другие улики.

Он прочитал предложение еще раз:

“Вполне очевидно, что, зная о том, что он не сможет вернуться после своего “подвига” домой и позаботиться о собаке, Суэггер выстрелил животному в голову патроном 12-го калибра, а затем похоронил его в небольшой могиле”.

“Ладно, – подумал он, – жалеть будем потом, а сейчас надо действовать”.

Но боль утраты не отпускала его. Он чувствовал, что в глубине души у него еще теплится какая-то глупая надежда на то, что когда-нибудь он вернется домой и старый Майк, с радостным визгом бросившись ему навстречу, вскинет на него свои грязные передние лапы и, счастливый от того, что вернулся его хозяин, будет преданно заглядывать ему в глаза и лизать в щеки.

“Ладно, – снова подумал он, – ты убил моего пса. Теперь пришла твоя очередь платить по счету”.

Он не спеша прочитал все статьи, которые только могла найти Джули. Он прочитал их не торопясь, с начала до конца, несколько раз. Лицо его не выражало никаких эмоций. Он закрыл глаза и увидел себя голым. Его препарировали, разобрали по косточкам и вывернули наизнанку. Для них он был не более чем игрушкой. Каждый считал своим долгом высказать свою теорию, идею, замечание или просто мнение по поводу его поступка. Он понял, что ничего личного у него больше нет. У него забрали его собственное “я”, и теперь это “я” навсегда перестало существовать.

Они были правы, но… как они ужасно заблуждались! Они все пытались разглядеть его настоящее лицо, а видели лишь отражение в кривом зеркале.

“Полученный Суэггером крест “За службу в ВМС” свидетельствует о его агрессивности и безрассудном желании убивать. И одно только это могло служить предостережением о возможности трагических событий, произошедших первого марта”,

писал “Тайм”.

Это была вторая высшая награда в стране. Тогда, в долине Ан-Лок, он спас сотни жизней, а теперь они выставляют его как преступника.

“Жестокость вообще была присуща всему семейству Суэггеров. Отец Боба, Орл Суэггер, однажды утром уничтожил три пулеметных расчета. Это было во время его службы на “Айво Джима”. Затем он вернулся к такому же образу жизни в подразделениях по обеспечению законности, где постоянно участвовал в жестоких столкновениях, кульминацией которых стала кровавая перестрелка, в которой он убил двух человек, но и сам тоже был смертельно ранен на 67-й магистрали возле Форт-Смита”.

Они не обошли стороной даже его отца, который честно выполнял свой долг перед страной и штатом, превратив его в какого-то помешанного на убийствах маньяка. О том, что за Джимми и Боба Пайя его отец в тот трагический вечер отдал собственную жизнь и тем самым спас жизни многих других людей, не говорилось ни слова.

Еще одна статья была посвящена его тяжбе с журналом “Месенери”, который поместил на своей обложке его фотографию с надписью о том, что он самый опасный человек в Америке. В ней рассказывалось, как хитрая старая лиса Сэм Винсент выудил из их карманов тридцать тысяч долларов, тем самым громогласно предупредив все остальные имеющие отношение к оружию издания о том, чтобы они воздержались от подобных поступков. В конце статьи “Тайм” сухо ставил точку: “Весьма сомнительно, что сегодня Суэггер выиграл бы свое дело”.

Прочитав все это, он покачал головой, думая, какими все-таки извращенными могут быть люди. Какие они непостоянные. Откуда они такие взялись? Что их сделало такими? Откуда они узнали все эти подробности? Откуда они вообще все это взяли?

Неужели есть такая школа, которая всему этому учит? Кто, черт побери, дал им право склонять вдоль и поперек чужую жизнь и обсасывать все ее подробности так, как им хочется? Ничего не упустили, везде засунули свой нос. Сфотографировали все внутри его трейлера. Пролистали все его книги, удивленно заметив при этом, что среди пороха, гильз и патронов, среди классических изданий по стрельбе и устройству винтовок обнаружились Сассун, Оуэн и Грейвс. Но и здесь они оговорились: в сборниках якобы была поэзия, посвященная только военной тематике. На фотографии был изображен его стеллаж для винтовок, где каждая винтовка стояла на своем месте, почищенная и смазанная. Репортеры выразили недоумение и разочарование по поводу того, что среди них они не обнаружили, как они их назвали, “штурмовых винтовок”. В диаграмме была представлена дальность стрельбы его основной винтовки. В мельчайших подробностях были разобраны две его победы по стрельбе в соревнованиях, проводившихся в Арканзасе. Ниже он увидел схематическое изображение того выстрела, который, как считалось, он сделал в Новом Орлеане из дома номер 415 по улице Святой Анны возле парка Луи Армстронга. Оно было разбито на участки и проанализировано. В мельчайших подробностях давались физические и баллистические характеристики полета пули, ее траектория была разбита пунктирными линиями на квадратики до того крестика, который обозначал столкновение пули с целью. Все выглядело убедительно, но все это было чушью. Он еще раз просмотрел кадры кинопленки, на которых были запечатлены поэтапно восхождение на подиум, падение и неподвижное тело того человека, которого, как считалось, он убил, хотя в действительности он никогда в своей жизни даже не слышал об этом архиепископе. Целостность и завершенность картины поразили его. Все было прекрасно продумано и великолепно исполнено, но хуже всего было то, что они сумели его разгадать.

Не те паршивые репортеры, которые ни черта во всем этом не понимали, а другие – люди из ЦРУ. И уже не имело значения, кто они и что из себя представляют. Они знали его изнутри. Причем иногда даже казалось, что они либо прожили его жизнь, либо думали его головой.

– Ты выглядишь ужасно измученным, – сказала Джули.

– Эти люди узнали обо мне слишком много, – признался он. – Меня порой просто пугает, сколько они знают. Они сумели понять, как я думаю…

Он снова мысленно вернулся к тому моменту, когда эти подонки пришли к нему и он не смог им отказать. Этот русский снайпер Соларатов, как он теперь понимал, скорее всего, вообще не существовал. Да, прекрасно сработано. Они знали все его чувства и мысли и без труда подцепили на крючок.