Стивен Хантер - Снайпер

Потом из “Ньюсуик” он узнал, что тот человек, которому он свалился на голову на улице Святой Анны, был Ником Мемфисом из ФБР!

В этом имени Бобу почудилось что-то очень знакомое, с чем он совсем недавно сталкивался. Мемфис… Мемфис… где он мог слышать это имя раньше? Оно не давало ему покоя, мучая его воображение и память, пока он наконец не вспомнил все до мельчайших подробностей: Мемфис была фамилия того парня, который в Талсе промахнулся, стреляя в грабителя банка, и попал в спину девушке. Боб должен был повторить его выстрел, он даже прослушал пленку с записью того, что тогда произошло в Талсе, и узнал, почему Мемфис допустил такую грубую ошибку. Боб вспомнил свой точный выстрел и то, как эти парни изображали восторг, дурача его своими штучками из липового “Экьютека”.

Интересно, был ли Мемфис задействован в этой операции? Боб вновь увидел ошеломленное, изумленное выражение его широкого лица, круглые глаза, еще не успевшие испугаться от неожиданности, то, как легко выскользнул из кобуры 10-миллиметровый “смит”, когда он бросил его на землю, и как сам он тогда с пистолетом в руке в нерешительности какую-то долю секунды замешкался над поверженным фэбээровцем. Если бы он был из тех, кого теперь Боб просто называл одним словом “они”, то тогда, по предположениям Боба, Ник Мемфис был бы готов к его появлению и ждал бы его совсем в другом месте. Кроме того, он ни за что не оставил бы свою машину незапертой, да еще с ключами в замке зажигания. Здесь же была его фотография на фоне здания местного управления ФБР в Новом Орлеане. Под ней была подпись, которая гласила: “Агент Мемфис, потеряв работу, спешит к машине”. Да, это был именно он, явно расстроенный и взволнованный, на этот раз с каким-то стыдливым выражением на лице.

“Да, ты вляпался по уши, ничего не скажешь, а они постараются окунуть тебя в это дерьмо с головой, после чего спокойно умоют руки. Ты влип, пожалуй, не меньше, чем я”, подумал Боб.

Он стал читать дальше, стараясь найти ответы на свои вопросы. Но повсюду были только вопросы.

“Ну вот я и в Арканзасе!” – подумал Ник.

Он сидел во временно образованном участке в Мене, штат Арканзас, который размещался в отеле “Холидэй”, и разгребал целое море бумаг, связанных с перемещением из Нового Орлеана в графство Полк оперативной группы. При этом он не слишком расстраивался по поводу недавней смерти Леона Тиммонса, убитого грабителем в Новом Орлеане в темном переулке два дня назад. Ему было стыдно, что смерть Тиммонса была ему в какой-то степени даже приятна, и он хотел, чтобы броские заголовки типа “ГЕРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ СРАЖЕН ПУЛЕЙ НЕИЗВЕСТНОГО БАНДИТА” побыстрее закончились, потому что его собственная некомпетентность была составной частью всех этих историй.

– Слушай, Ник, может, это ты укокошил бедолагу Тиммонса в Новом Орлеане? – как всегда, с иронией спросил Хэп Фенкл. – Знаешь, накрасил лицо черной ваксой, взял маленький, незаметный пистолетик и – пиф-паф?

Все рассмеялись, потому что никто не сожалел о смерти Тиммонса, причинившего Бюро столько неприятностей.

Ник грустно улыбнулся и ничего не ответил; он чувствовал, что необратимо уже превратился в общего козла отпущения и стал постоянным объектом для шуточек. Вдалеке за окном в мягких лучах послеполуденного солнца убегали к границам Оклахомы нахмурившиеся зеленые горы Уошито. Он вернулся к своему документу, который был свидетельским показанием, доставленным из полицейского управления штата Нью-Мексико. Какой-то мототехник сообщал, что видел Боба Снайпера за рулем “мерседеса” 86-го года выпуска. Сам Боб, по словам техника, был громадных размеров и со страшным лицом. Это был общий для всех докладов элемент: все почему-то считали, что Боб был настолько наглым и самоуверенным, что мог позволить себе спокойно разъезжать по дорогам при дневном свете. Эти люди смешивали в одну кучу свое собственное представление о Бобе и те факты, которые они черпали из прессы. В результате же получались иногда совершенно нелепые вещи.

На всю комнату зазвонил телефон, и кто-то поднял трубку.

– Эй, Ник, это тебя.

Ник подошел к телефону:

– Ник Мемфис слушает.

– Ник, это Уолли Дивер.

Ник почувствовал, что сердце в груди забилось чуть быстрее:

– Привет, Уолли, как твои дела? Ты получил фотографии?

– Да-а… – протянул Уолли, и Нику не понравилась какая-то новая интонация, появившаяся в его голосе.

– Это что, не он? – быстро спросил Ник. – Я имею в виду… не тот человек, с которым ты разговаривал в Картахене? Разве это не Эдуарде Ланцман из Национальной полиции Сальвадора?

– Черт, Ник. Тут такая дьявольски неприятная вещь. Мне жаль, что я не могу это хоть как-то объяснить… Я не могу рассказать тебе… но… я не знаю… Я виделся с Эдуарде только один раз на этой встрече, которая длилась всего день или два. Многие знакомились на обеде, уже достаточно выпив… поэтому я не могу сказать, что знаю его хорошо. Мы просто обменялись визитками, ну, ты знаешь, полицейские всегда так делают. Ну, а эти фотографии…

– Что?

– Ник, смерть… она никого не щадит. Может быть, это и он, а может, и нет. Все может быть. Вероятность всегда сохраняется… Может быть, да… Но… может, нет. А фото на паспорте?

– Там он не совсем похож на себя.

– А что с побочными уликами?

– Ничего. Он нигде не числится, нигде не проходит, по крайней мере в тех источниках, до которых мы можем добраться. Ты же знаешь, что у меня нет денег, чтобы съездить туда разобраться. Сальвадорцы сообщают, что вообще его не знают. Плюс еще все запросы делаются через наши официальные каналы, то есть через госдепартамент, в котором слишком много лентяев и лжецов.

– Да, именно поэтому я оттуда и свалил, Ник. Слишком много лжецов. Послушай, Ник, честно говоря, эта старая дохлятина не проходит ни по каким каналам. По совести… я, видимо… не смогу встать перед большим жюри и…

– Хорошо, я понял.

– Ну и прекрасно.

– Но скажи мне только одну вещь: могло случиться так, что это был именно он? Ну хоть как-то это мог быть он? Без всяких, только для меня.

– Да, Ник, да. Мог быть.

– Спасибо, Уолли.

– Но только знаешь. Ник, я не советую тебе раздувать это дело.

– Конечно, – ответил Ник, – не буду.

Но он понял, что уже не сможет отказаться от своей затеи.

Она сидела рядом и накладывала ему новые бинты.

– Вы, наверное, незаурядный человек, сержант Суэггер. Мне иногда кажется, что на земле нет такого оружия, которое бы не испробовали на вашей шкуре. Вряд ли кто еще смог бы пережить все это.

– Да, меня немножко пощекотали, мэм.

– Я насчитала… э-э, четыре пулевых ранения. Это, наверное, старые раны. А вот эти две раны – новые. Сколько же на вас всего таких отметок? Пять? Шесть? Семь? Вы напоминаете мне кусок швейцарского сыра, сержант.