Сергей Алексеев - Удар «Молнии»

— Будет еще и второе? — с каменным лицом спросил «брандмайор».

— И второе, и третье, и десерт с серебряной ложечкой.

— Я вас не хочу больше слушать! — он пристукнул кулаком по столу. — Как пришел, так и уйду. В пожарные! Я же «брандмайор»! Так вы называете меня?

— У вас что-то еще случилось, — определил Сыч. — Что? Получили выговор от «генсека»? Выиграли у него на теннисном корте? Или силовые министры достают?

— Не достают — давят с двух сторон, — вдруг признался директор. — Не могу понять причины… Где я дорогу перешел? Чем помешал?

— Давить мы тоже умеем, товарищ генерал…

— Это не ваше дело! — оборвал его «брандмайор», заметно нервничая — Вы многого не знаете, что происходит там, наверху.

— Не знаем, но догадываемся!

— Слушайте, полковник, — неожиданно едко заговорил он. — Не стройте тут из себя всемогущего и всезнающего. Вокруг вас больше тумана, больше флера, чем профессионализма. Да, возможно, он был в КГБ в мирное время. Почему до сих пор не нашли вакуумные заряды? Где они? Почему исчезли с фабрики?.. Что? Нет ответа?!

— Разрешите идти, товарищ генерал? — Сыч пристукнул каблуками.

Дело было ясное: на «брандмайора» наехали из-за этих бомб, а ему нечем было крыть, нечем оправдаться. И надавили, должно быть, круто, если у него возникла мысль об отставке. Тут еще собственная оплошность — допустил утечку информации об операции с Карханом…

— Идите! — бросил он, распуская галстук, хотя, кажется, не ожидал такого резкого оборота.

Сыч открыл первую дверь, хотел уже толкнуть вторую и в тот момент услышал язвительный голос «брандмайора»:

— Надеюсь, этот вопрос был не риторический? Ему было опасно открывать тайну, где в самом деле находятся вакуумные заряды, но в последний миг Сыч подумал, что сегодня, пожалуй, тот самый решающий день, когда директора ФСК можно перетащить с теннисного корта и кремлевских ковров к непопулярным идеям. Конечно, уйти от него «обиженным», сыграть «оскорбленного» профессионала было бы сейчас полезно: пусть посидит в одиночестве, подумает, придет к мысли, что его положение могут спасти только старые специалисты, знающие службу. Пусть бы почувствовал давление не только сверху, но и снизу, от своих сотрудников, которые всегда были опорой. Между молотом и наковальней долго не высидишь…

Полковник обернулся в дверях и уловил в фигуре «брандмайора» злую беспомощность. В таком состоянии и вправду может подать в отставку…

— Вопрос был хороший. И ответ есть, — сказал от порога Сыч. — Только отвечать боюсь, товарищ генерал.

— Странно, кого же вы боитесь?

— Вас.

— Ну да, — мгновение подумав, согласился он. — Я ведь уже провалил Кархана…

— Вакуумные заряды исчезли с фабрики потому, что я этого захотел, — отчеканил Сыч. — Захотел и убрал.

«Брандмайор» привстал, стиснул зубы. Он был растерян и взбешен одновременно.

— Они находятся… у тебя?

— Да, и лежат в надежном месте.

Директор так же медленно сел, поиграл проводом телефона, собираясь с мыслями. Выматерился грубо, как мужик, хватанувший себе молотком по пальцу.

— Зачем ты это сделал? Ты представляешь, что там творится?..

— Потому и сделал, что представляю, — спокойно проговорил Сыч. — Старые истины, товарищ генерал: пока гром не грянет — мужик не перекрестится.

— Страшный ты человек, Николай Христофорович, — задумчиво вымолвил «брандмайор». — Не дай Бог оказаться твоим врагом…

— Не дай Бог.

— Вакуумные заряды придется… «найти»! — неожиданно заявил директор. — Ты меня понимаешь?

— Понимаю, да еще рано, — воспротивился Сыч. — Разумнее пока обождать. Пусть «опричники» пошевелятся, чтоб служба медом не казалась.

— У них основной аргумент — бездеятельность ФСК! В связи с зарядами.

— У кого — у них? «Брандмайор» поморщился:

— У Мерседеса и Участкового… Я правильно их назвал?

Прозвище «Мерседес» носил министр обороны — за его особое пристрастие к дорогим автомобилям этой марки и соответствующий характер: если он появлялся на дороге — все шарахались в стороны, прижимались к обочинам, опасаясь попасть под тяжелые колеса либо страшась случайно зацепить и оцарапать черный лакированный бок. «Участковым» звали Министра внутренних дел, поскольку он и в самом деле много лет работал участковым инспектором, хотя все время мечтал заняться оперативной деятельностью. В его личном деле было около десятка рапортов с просьбой перевести в уголовный розыск, однако ни один не был удовлетворен из-за отсутствия способностей и специального образования.

Мерседес не любил Участкового, считал его непрофессионалом, а оба вместе они терпеть не могли «брандмайора», что и сближало их в общей борьбе. Расстрел парламента в девяносто третьем позволил вырваться Участковому вперед, и теперь этот рыцарь без страха и упрека стремился подмять под себя нерешительную, а в некотором смысле и предательскую службу контрразведки. Стравливая их, Мерседес всегда оставался неуязвимым, поскольку жил старой, доставшейся по наследству славой доблестной армии-победительницы и не был запачкан ни ГУЛАГом, как МВД, ни тотальной слежкой за гражданами, как КГБ. Кроме того, он был самым приближенным к «генсеку», ибо последний считался главнокомандующим Вооруженными силами, тем самым оберегая Мерседеса, как ангел-хранитель.

— Участковый возмущен тем, что «Молнию» возродили под эгидой ФСК, — продолжал «брандмайор». — Опасается негласного террора и даже государственного переворота. Дескать, с какой целью контрразведка наращивает мышцы?

— А Мерседес? — спросил Сыч.

— Мерседес сам взялся искать вакуумные заряды…

— Вот и пусть поищет. Вдруг еще найдет?

— Давай не будем играть с огнем. К вечеру привези заряды.

Полковник отрицательно помотал головой:

— К вечеру невозможно, товарищ генерал. Через пару дней, не раньше.

— Счет идет на часы! — забеспокоился директор. — Мне не нравятся тайные поездки силовых министров на Кавказ. Они что-то замышляют.

Это была новость! Можно было понять действия министра внутренних дел: Чечня входила в состав России, и всякие операции на ее территории относились к сфере Участкового. Но что мог там делать Мерседес, приложивший руку к вооружению диктаторского режима?

— Не понимаю, чем помогут найденные заряды?

— Ты далек от придворной жизни, Николай Христофорович, — тоскливо усмехнулся «брандмайор». — Меня не подпускают к трону. А с вакуумными бомбами я прорвусь. Государь сам пожелает выслушать. Только ты подготовь мне соответствующую легенду, как обнаружили заряды. А еще делай дырку в мундире… Я на всякий случай тоже дырку сделаю и прошение об отставке заранее напишу.

— Суровая жизнь при дворе-то! — заметил Сыч.