Виктор Доценко - Возвращение Бешеного

Ему (неизвестно откуда он слышал эту древнюю мудрость, да еще по-латыни) вдруг вспомнились слова: «Эраре гуманум зет» — «Человеку свойственно ошибаться». А значит, коль скоро судьи тоже люди, то и они могут ошибаться… Какой-то замкнутый круг получается: преступники должны быть наказаны, а определить степень их вины должен — человек, который сам может допустить ошибку! Так что же, не судить? И каждый судья должен быть высокопорядочным, честным и беспристрастным и судить должен сообразно своим убеждениям и понятиям. Вот и выходит, что каждый человек может быть судьей. Может-то может, но имеет ли право? Вот в чем вопрос…

Так, размышляя, Савелий добрался, наконец, до телефона-автомата. Как ни странно, трубка не была оторвана и тут же отозвалась длинным гудком, едва он снял ее с рычага. Савелий быстро набрал номер.

— Да, вас слушают! — услышал он знакомый голос, и его сердце заколотилось.

— Наташа, это ваш новый знакомый… — с трудом преодолевая волнение, отозвался он.

— Знакомый по имени Рэкс? — ома проговорила это как-то неуверенно, и ему было непонятно, рада она звонку или нет. — Я уж всякое терпение потеряла, нехороший вы человек! Как же так можно? — ее голос дрожал.

— Простите, Наташа, я не пони… — растерянно начал он, но девушка тут же прервала:

— Он не понимает, видите ли! Столько времени прошло, я вся испереживалась! Хотела уж в милицию обращаться, да остановило то, что вы тогда на это слово странно среагировали. Нельзя же так! — тихо добавила Наташа.

— Наташа, я очень прошу меня простить: не думал, что будете так переживать за меня… — Он действительно был удивлен и сейчас не знал, как себя вести. — Я несколько раз порывался позвонить, но в последний момент передумывал. Правда, один раз все-таки позвонил, но услышал, видимо, вашу бабушку и…

— Дал деру? — Она вдруг рассмеялась. — Бабушка мне говорит: позвонил какой-то твой ухажер и молчит. Я ему «алло, алло», а он посопел-посопел, да и положил трубку! — Она так смешно изобразила свою бабушку, что Савелий очень легко представил ее и весело рассмеялся.

— Вы сейчас заняты, Наташа? — осторожно проговорил он.

— Да… разговором с вами! — В ее голосе он услышал иронию, и ему вдруг стало хорошо и тепло. — А потом? — не унимался он.

— Господи! — воскликнула Наташа. — Вы где сейчас?

— Недалеко от Старого Арбата… — Прекрасно! Значит, так: садитесь на «букашку» и доезжайте до Маяковки. На остановке, сразу за мостом я встречу. Идет?

— Еще как! — воскликнул радостно Савелий. — Лечу! — Он хотел уже положить трубку, но тут же воскликнул. — Ой, Наташа, подождите, забыл спросить: что взять по дороге? — Вы что, еще кредитоспособны? — Да есть еще немного! — усмехнулся он. — Ничего не нужно, все есть! — ответила она сразу, но тут же удивленно спросила: — А почему вы решили, что я вас к себе приглашаю?

— Так показалось, — откровенно признался Савелий. — Ну и хорошо! — решительно сказала Наташа. — Вам правильно показалось: мне никуда не хочется, решила вас домашним угостить! — А вы не боитесь? — Чего? — усмехнулась девушка. — Ну… вдруг я действительно иностранный шпион!

— Значит, так тому и быть: буду вас перевербовывать! — в тон ему сказала она. — Все, жду!

В трубке послышались короткие гудки, и Савелий осторожно повесил ее на рычаг. Он чувствовал какую-то легкость, нежность. Как хорошо, что он позвонил! Он едва не бегом устремился к остановке. На троллейбус он не успел и тут увидел лоток, где продавались роскошные розы. Выбрав пять красных, он аккуратно взял букет и стал ждать троллейбуса, думая о предстоящей встрече с понравившейся ему девушкой. Когда Савелий подъехал, Наташа уже стояла на оста-

новке. Она выглядела совсем по-другому, чем в день их знакомства. Волосы на этот раз были не сколоты, а спадали на плечи, развеваясь под легким ветерком и захлестывая иногда лицо, несмотря на ярко-красную ленту, повязанную вокруг головы. Высокие каблучки таких же ярко-красных туфелек подчеркивали ее длинные и стройные ножки. А красное платье с редкими белыми полосками, плотно облегающее ее красивую фигурку, удивительно шло ей.

Савелий вышел из троллейбуса и остановился, пораженный этой прекрасной девушкой. Довольная произведенным эффектом, Наташа и сама была приятно удивлена, когда увидела в его руках роскошный букет.

— Вы угадали: розы мои самые любимые цветы! — восхищенно проговорила она и вдруг чмокнула Савелия в щеку. — Они просто прелесть! Спасибо вам… — она чуть запнулась, не решаясь назвать его странной кличкой, но потом решилась на некоторую вольность. — Спасибо вам, Рэксик!

— Ну, что вы… Очень рад, что сумел угадать! — Он был явно смущен.

— Как забавно вы смущаетесь! — Она заливисто рассмеялась, и этот смех снял напряжение и у Савелия. — Ну что, пошли? — Наташа подхватила Савелия под руку и повела к восьмиэтажному дому сталинской постройки. Видно, в этом доме проживали, по крайней мере раньше, непростые люди: он был украшен вычурной лепниной, а большие расстояния между этажами говорили о том, что в квартирах очень высокие потолки.

По дороге Наташа успела поведать Савелию о том, что бабушка вместе с ее младшим братишкой уехали на три дня в дом отдыха в Переделкино, и сейчас она живет одна. Рассказывала обо всем этом Наташа без какоголибо намека, просто для того, чтобы Савелий не стеснялся и чувствовал себя более уверенно.

Они были так увлечены беседой, что не заметили парня, внимательно наблюдавшего за ними. Это был тот, кто сидел в «мерседесе» во время столкновения Савелия с рэкетирами. Парень проследил за ними до самого подъезда, вошел и запомнил этаж, на котором остановился лифт,

после чего подошел к телефонной будке и быстро набрал номер, внимательно поглядывая за подъездом.

Когда Савелий переступил порог Наташиной квартиры, то поразился чистоте и уюту. Нет, это была не стерильная чистота, над которой трясутся, а чистота, поддерживаемая аккуратностью и каждодневным вниманием. Поразился Савелий и великолепной мебели, уставленной разнообразными сувенирами, статуэтками, китайскими вазами. На стенах висели картины, удивительной работы гобелены.

На одной стене разместилась коллекция оружия: шпаги, сабли, дуэльные пистолеты и даже арбалет. Заметив интерес Савелия, Наташа понимающе улыбнулась:

— Все мужчины одинаковы: никто не остается безразличным к папиной коллекции!

— Как же вы не боитесь держать такое великолепие без охранной сигнализации? — удивился Савелий.

— Бог пока миловал! — вздохнула девушка. — Все время твержу папе об этом, а у него все руки не доходят. Правда, квартира почти никогда не бывает пустой: то я, то бабушка дома…