Виктор Доценко - Срок для Бешеного

Внезапно он проснулся, и морская вода из сна превратилась в его собственную кровать, а некто, ухватившийся за его плоть, оказался Тамарой. Он вспомнил свою ночную неудачу, и ему вдруг захотелось убежать, он попытался оторвать Тамару от себя, но она вцепилась в него и, тяжело дыша от нетерпеливого желания, приговаривала:

— Ну что же ты, такой сильный, молодой… Давай, давай!.. Возьми меня… — Она добилась своего: Савелий возбудился, но, пока Тамара пыталась переменить позу, усевшись на него, все кончилось: непроизвольно дернувшись несколько раз, Савелий стыдливо отстранился от нее и поднялся с кровати.

— Сейчас… Мне нужно выйти! — бросил он, быстро надевая брюки и натягивая рубашку.

— Эх ты, птенчик несмышленый… — пьяно усмехнулась Тамара, призывно потягиваясь в кровати.

Савелий медленно вышел из-за шифоньера: рыжий продолжал лежать на кровати голым, уткнувшись лицом в подушку. Рядом с ним — тоненькая блондинка с худенькими грудями. На загорелом, почти костлявом, но стройном теле резко выделялись две белые полоски от плавок и бюстгальтера. Она мечтательно смотрела в потолок, умиротворенная и счастливо усталая, что-то напевая себе под нос.

Савелий случайно наступил на бутылку, которая звякнула о другую. Рыжий приподнял голову над подушкой и радостно позвал:

— Говорок?! Иди сюда!

— Зачем?

— Зову — иди… — Рыжий громко икнул.

— Ну, подошел…

— Савка, возьми Вальку и трахни… Трахни так, чтоб из ушей пошло! Может, скинув дурную кровь, расслабишься… — Проговорив эту трудную для него фразу, он снова уткнулся лицом в подушку.

— Савушка, какой ты миленький! — проворковала прокуренным басом блондинка, моментально вставая ему навстречу: куда и усталость делась?

Савелий еще не совсем протрезвел и стоял посреди комнаты, опираясь на стол и пьяно озираясь вокруг. На соседней кровати в бесчувственной позе лежал у стены Вадим. Худенькое полуголое тело «школьницы» выглядело совсем детским рядом с ним. Она лежала на самом краю и, увидев Савелия, стыдливо накрылась простыней, закрыв глаза, представилась спящей.

— Ты, подружка-сестричка, кайф словила, и не раз, а я только начну что-то получать — обрыв! — Брюнетка соскочила с кровати и, сотрясая пышными формами, подбежала сзади к Савелию и обхватила его за шею.

Инстинктивно Савелий стал сбрасывать ее руки, но ей на помощь подоспела Валентина.

— Я первая позвала! Я еще хочу! — Она прижималась лицом к его животу, расстегнув рубашку.

— Да его на двоих хватит, если захочет… Правда, миленький? — воскликнула брюнетка, и девицы потащили его за шкаф.

Савелий энергично упирался, цепляясь за стол, за спинку кровати, а они, пьяно хохоча, щекотали его, сорвали рубашку, расстегнули брюки, пытаясь стащить и их, целовали с двух сторон, и вдруг к ним присоединилась и Лариса-школьница. Но она встала на сторону Савелия и с неожиданной силой начала оттаскивать их, поддавать то одной сестре, то другой коленом под зад. В пылу этой комической борьбы кто-то случайно задел настольную лампу, которая упала и погасла. Воспользовавшись этим, Савелий вырвался, подскочил к двери, повернул ключ и юркнул в коридор. Вслед ему раздался хохот сестер.

На этот шум из соседней комнаты приоткрылась дверь и высунулась голова высокого худющего паренька лет двадцати! На его веснушчатом носу нелепо сидели огромные очки. Увидев истерзанного Савелия, он взглянул в конец коридора, где несколько парней, пьяно выкрикивая угрозы друг другу, выясняли свои отношения. Подумав, вероятно, что Савелий бежит оттуда, догадливо произнес:

— Вырвался? Понятно… — потом снизил голос до шепота: — Савка, бабу хочешь? Вот такая! — Он, довольный, развел руки в стороны. — Я — уже — в доску, вконец… замучался, выдохся! А ей все мало! Еще, еще Не могу больше? Иди, трахни! А?

— Да пошли вы все… — матерно выругался Савелий и пошел к выходу, но уйти ему не дали.

— Погоди-ка! — выкрикнул один из дерущихся. — Куда это ты идешь? А ну, скажи!

— Да пошел ты…

— Что?!! — Он подскочил и неожиданно ударил Савелия в лицо.

Савелий сбил его с ног и пнул со злости несколько раз. Из дверей начали выскакивать парни и присоединяться к дерущимся. Стояли крики, шум, мат… Савелию надоело махаться: он вырвался из клубка переплетенных в драке тел и вернулся в комнату. Осторожно огляделся и понял, что сестрам не до него — они снова вдвоем обхватили рыжего, поменявшись на этот раз местами.

Вадим спал на кровати один: «школьницы» рядом не было. Савелий удивленно пожал плечами и проскользнул за шифоньер. На своей кровати увидел Ларису, с тревожным волнением выглядывающую на него из-под простыни.

— Ой, кто это тебя? — испуганно воскликнула девушка, вскакивая с кровати. Простыня соскользнула с ее плеч, обнажая худенькое, но привлекательное тело с небольшими, по-девичьи острыми красивыми грудями. Едва не всхлипывая, глядя в лицо Савелия, украшенное лиловым синяком под глазом и кровью под носом — следы коридорной баталии, — она решительно оторвала изрядный кусок от простыни и начала промокать кровь.

Савелий морщился, но стоически терпел, радуясь отчего-то этим нежным прикосновениям.

— Это я о крылечко споткнулся! — улыбнулся он, прижимаясь к ее худенькому телу. Она ласково прикасалась губами к его синякам и чувственно дышала, вздрагивая от непонятных ощущений.

— Савушка… милый… — шептали ее губы, а длинные пальцы нежно ласкали его плечи, живот, опускаясь все ниже и ниже…

Савелий впился губами в ее грудь, а правой рукой начал ласкать ее между ног. Когда его палец прикоснулся к ее нежной влажной плоти, Лариса томно ойкнула и повалила Савелия на себя…

— Хочу тебя, милый… возьми… возьми меня! Я вся твоя, слышишь, твоя… — шептали ее губы…

И Савелий, не в силах более оттягивать свое желание и боясь, что произойдет то же, что и с брюнеткой, нетерпеливо направил свою плоть внутрь нее и неумело, без подготовки вошел в нетерпеливое, но совершенно неискушенное подобными ласками тело Ларисы…

— А-а-а! — вскрикнула она от боли, но не оттолкнула, выдержала эту странную боль и вскоре уже не ощущала ни боли, ни своего тела; она провалилась куда-то, и это «куда-то» было прекрасно… А Савелий ничего не слышал и ничего не ощущал, креме необъяснимого блаженства, которого никогда не испытывал… Это продолжалось целую вечность, а когда окончилось, Лариса откинулась в изнеможении, широко раскинув руки.

— Наконец-то! — радостно выдохнула она. — Наконец-то я — женщина! Савелий с тревогой и удивлением смотрел на нее.

— Так Вадим тебя не тронул?

— Я не хотела, чтобы это был он! Я хотела, чтобы ты был первым моим в жизни мужчиной! — Лариса благодарно поцеловала его в губы, в шею, в грудь и продолжала томно шептать: — Милый, родной мой…