Виктор Доценко - Приговор Бешеного

Всерьез всполошившись, женщина бросилась по его друзьям-приятелям. Никто толком ничего не мог сказать, пока она не пришла к Даниле. Услышав его рассказ да еще то, что мужчина якобы звонил ей на работу и называл ее по имени-отчеству, Татьяна Владимировна устремилась в милицию. Там довольно спокойно выслушали рыдающую от горя женщину, записали ее показания и обещали принять меры, но напоследок заметили: когда сын вернется домой, обязательно позвоните в милицию.

Татьяна Владимировна вернулась домой и сразу же позвонила Андрею, не зная, к кому ей еще обратиться за помощью. Городской московский телефон не отвечал, сотовый тоже молчал, и она набрала номер пейджера, надиктовала на него тревожную информацию и стала ходить из угла в угол, ожидая хоть бы какого-нибудь сообщения…

В этот день Андрей уговорил свою Ксюшу понырять с аквалангами, чтобы вдоволь полюбоваться подводным миром. Сотовый телефон он отключил, а пейджер оставил у Константина, своего телохранителя, исполняющего одновременно и роль водителя. Вдоволь нанырявшись и получив массу удовольствия, они вернулись домой, плотно пообедали и решили поваляться в постели. Однако поспать им долго не удалось: разбудил телефонный звонок.

— Да, слушаю, — сквозь сон буркнул Андрей.

— Могу я поговорить с Андреем?

— Уже говорите! Кто это? — Голос ему был незнаком.

— Это Сергей Мануйлов…

— Мы знакомы? — Почему-то имя ничего ему не сказало.

— Обо мне должен был упоминать Олег Вишневецкий… — Сделав паузу, Савелий добавил: — Еще меня называют Бешеным.

— Господи, так бы и сказал сразу, — обрадовался Андрей, — Бешеный! На днях говорили о тебе с Олегом. Ты где?

— Я? — Он чуть замялся, не зная, как Андрей воспримет то, что он не один. — В сорока минутах от Бургаса…

— На машине?

— Да… Только я не один.

— Да, я знаю: Олег посвятил. Слушай адрес и вали ко мне, о'кей?

— О'кей! — усмехнулся Савелий, записал адрес, задал несколько вопросов о маршруте и отключил телефон.

— Ну, что он сказал, поможет? — спросил Денис.

— По телефону я не стал ничего говорить, но Андрей предложил сразу ехать к нему.

— В таком случае кого мы ждем? — спросил Михаил.

— Никого. Едем! — скомандовал Савелий.

— А я есть хочу, — неожиданно услышали они и с удивлением обернулись к своему пленнику.

— Надо же, заговорил, — присвистнул Денис.

Получилось так, что они с огромным трудом, попав даже в перестрелку с группой каких-то сумасшедших местных бандитов, при помощи приятелей и родственников Дарьи Неволиной благополучно перебрались из Азербайджана в Турцию (нужно заметить, что довольно ощутимую роль в плавном пересечении границы сыграло существенное финансовое вливание в бюджет одного из пограничников). На территории Турции они перестали постоянно накачивать Мушмакаева наркотиками, считая, что тому не удастся привлечь к себе особого внимания турецких властей, поскольку его мучила ломка. Ведь в самом деле — ломка наркоманов служит отличной возможностью для шантажа. Как только Мушмакаев делал попытку привлечь к себе внимание посторонних, Савелий говорил, что он не подучит «дозы», и пленник тут же успокаивался.

Пограничник, организовавший их переправку через границу, в благодарность за большее вознаграждение, чем он рассчитывал, созвонился со своим знакомым в Турции и договорился о том, что тот займется их переброской через турецкую границу в Болгарию, получив по тысяче долларов за человека. Описав их машину и Савелия, пограничник некоторое время слушал, потом попрощался и отключил телефон. Он разговаривал с приятелем на каком-то языке, который был незнаком ни ребятам, ни Савелию, и потому они ждали, что тот скажет. Парень успокоил их, заверив, что все будет в порядке, затем рассказал, где будет ждать проводник, попрощался и удалился прочь.

Страну они пересекли без особых трудностей, если не считать обычной мороки с пленником, и вскоре их машина остановилась в условленном месте встречи с их будущим проводником. Ровно в девятнадцать часов перед ними появился невысокий черноволосый мужчина, возраст которого определить было нелегко. Он был одет в шорты, из которых торчали крепкие ноги молодого человека, однако его морщинистое лицо сбивало с толку — ему можно было дать и тридцать и все пятьдесят лет.

Несколько минут незнакомец молча смотрел на стоящего рядом с машиной Савелия, словно оценивая его, прежде чем принять решение. Оценка явно оказалась положительной: он улыбнулся, обнажив полный рот белоснежных зубов, и протянул руку.

— Это о вас мне Али рассказывал? — практически без акцента спросил он по-русски. — Меня Тагиром зовут.

— Сергей, — отвечая на рукопожатие, представился Савелий. — Отлично говорите по-русски, хоть вы и турок.

— Во-первых, я не турок, а армянин, во-вторых, русский язык родной для меня: в Питере родился, юность провел на Васильевском острове, а когда отец попал под электричку и у нас никого из родных не осталось, мама решила ответить на приглашение родного брата, и мы переехали в Турцию. Пятнадцать лет уже живем здесь. — Было заметно, что ему доставляет огромное удовольствие разговаривать на родном языке, по которому он, видно, соскучился.

— Я могу вас спросить, Тагир?

— Мне проще на ты, — он снова обнажил свои великолепные зубы, — конечно, спрашивай.

— Сколько тебе лет?

— Пятьдесят шесть, а что, не похоже?

— Лично я никогда бы не дал больше сорока!

— Все ошибаются… Послушай, Сергей, вам дорога эта машина? — неожиданно спросил Тагир.

— В каком смысле? — не понял Савелий и предположил: — Понравилась, что ли?

— Скажешь тоже! — фыркнул тот. — Я имею в виду, что без нее было бы легче.

— Проблемы?

— Не великие, но за нее придется платить особо, — виноватым голосом пояснил Тагир, словно извиняясь перед ним. — Нет-нет, не мне, а тому, кто вовремя отвернется и станет смотреть в другую сторону.

— И во сколько он оценивает поворот своей головы? — шутливо спросил Савелий.

— За пятьсот баксов он даже уши заткнет.

— Веселый ты парень, Тагир! Вот тебе штука баксов, сам решай, сколько ему отдать.

— Щедрый ты, не жадный, значит, друзей много имеешь, — философски изрек Тагир, пряча банкноты в карман, потом добавил: — Теперь и Тагир стал твоим другом. Только не подумай, что за деньги так говорю. Глаза у тебя чистые, к подлости не готовые.

— Спасибо на добром слове. Когда тронемся в путь?

— Прямо сейчас и тронемся, только ответь на один вопрос: вы никого не разозлили в Азербайджане?

— Особенно никого, а что? — насторожился Савелий. — Неужели Чечня уже всполошилась?

— Очень нехорошие люди интересовались вами, очень плохие, — ответил Тагир и добавил: — Говорю потому, что знаю тех, у кого они интересовались. За деньги маму родную зарежут! Сулили штуку баксов за информацию о вашем местонахождении.