Виктор Доценко - Приговор Бешеного

— Что им известно?

— Только то, что вы все еще в Турции. Пару раз даже видели вас, но потеряли.

Савелий сразу же вспомнил, как однажды ему бросилась в глаза одна серая «мазда», которая подозрительно долго сидела у них «на хвосте», и он на всякий случай оторвался от нее.

— Неизвестно, что им нужно?

— Ты — Бешеный? — неожиданно спросил Тагир.

— И что?

— Тебя и твоих ребят им приказано убить, а того, кого везете, вернуть домой!

— А ты знаешь, кого мы везем?

— Мне это ни к чему, — отрезал Тагир и с гордостью добавил: — Я контрабандист и проводник. Мне платят, я перевожу через границу: либо людей, либо товар. Остальное меня не интересует!

— Скажи, а тебе не захотелось заработать еще тысчонку баксов? — прямо спросил Савелий.

— Сдав вас, так, что ли?

— Ну!

— Даже и мысли такой не приходило в голову! — обиженно ответил он и снова повторил: — Я честный контрабандист и проводник.

— Не обижайся, я так спросил, из интереса, — примирительно заметил Савелий.

— Ладно, проехали. Кстати, у вас есть чем защищаться? Я спрашиваю потому, что эти люди шутить не будут.

— Догадываюсь, они уже пытались добраться до нас.

— Теперь я понял, на что намекал мне Али. — Тагир покачал головой.

— Да и дырки в кузове машины заметил, — кивнул он в сторону «уазика».

— Что, уже пожалел, что связался с нами?

— Нет, я свое отбоялся еще в России; просто думаю, каким путем лучше двигаться, чтобы сбить их с толку, если они все-таки идут по следу.

— Бог не выдаст, свинья не съест, — весело сказал Савелий. — Если что, сам постарайся не высовываться, а мы позаботимся, чтобы никто из нас не пострадал.

— Знаешь, а я почему-то тебе верю! — с задором воскликнул Тагир. — По коням?..

Около часа они ехали вполне спокойно. Сумерки опустились быстро, а вскоре и совсем стемнело, но Тагир, попросив не включать фары, уверенно показывал дорогу. Вскоре они оказались в гористой местности, и здесь без света ехать было опасно.

— Теперь можно включить свет, только ближний, потом посмотрим. — Не успел Тагир договорить, как неожиданно они услышали какой-то хлопок. — Что это? — тревожно спросил он и оглянулся назад.

— Я же тебя предупреждал. Бешеный, — злорадно прошипел Мушмакаев.

— Стреляют по нам, — даже не взглянув на пленника, спокойно ответил Савелий и быстро переглянулся с Денисом. — Через километр остановитесь и подождите нас, мы скоро.

Гадаев стал тормозить, но Савелий бросил:

— Не останавливайся, жми! Давай, Денис! — Он открыл дверцу и тут же нырнул в темноту, с другой стороны машины выпрыгнул Денис. Снова послышались одиночные выстрелы.

Перед самым приземлением Савелий успел заметить внушительный камень и с огромным трудом избежал встречи с ним. Кувыркнувшись, он тут же встал на ноги и выхватил пистолет-пулемет. Денису повезло меньше: он довольно сильно ударился коленом, но, превозмогая боль, с опаской вскочил на ноги и тоже выхватил оружие.

— Ты как? — услышал он негромкий голос Савелия.

— В порядке, а ты?

— Порядок. Видишь, где они?

— Нет.

— Вдоль дороги смотри.

Денис взглянул в ту сторону, откуда они приехали, и действительно увидел движущееся светлое пятно, а потом и вспышки выстрелов. Стреляли из легковой машины, через секунду они увидели, что машины две. Преследователи были настолько уверены в себе, что в салонах горел свет и было видно, что в каждой машине сидят четверо. Именно этот свет и дал то светлое пятно, которое заметил Денис.

— Беру первую. Бей по колесам, — скомандовал Савелий и, выждав, когда преследователи подъедут поближе, сделал пару выстрелов.

По раздавшемуся громкому хлопку он понял, что одна пуля угодила в колесо. Машину резко повело в сторону, и ее уже ничто не могло удержать от падения в пропасть. У сидящего впереди оказалась отличная реакция, и он сумел выскочить. Мог спастись и водитель, но, видно, реакция у него была неважной. Те, что сидели сзади, ничего не могли поделать: это была российская «Нива» без задних дверок.

Увидев, что случилось с их приятелями, водитель второй машины, оказавшейся тоже «Нивой», резко затормозил. Из нее выскочили три фигуры и, не заметив, откуда стреляют, открыли беспорядочный огонь из автоматов. Денис принялся отвечать, не давая им передышки для оценки ситуации, а Савелий стал карабкаться по скале, чтобы обойти их. Он прекрасно понимал, что действовать нужно как можно быстрее: у Дениса не так много патронов.

Экстремальная ситуация заставляет человека подключать все свои внутренние резервы, и в такие минуты он может совершать то, что никогда бы не сделал в нормальных условиях. Когда все завершилось и Савелий получил возможность спокойно осмотреть скалу, по которой взобрался в считанные секунды, он понял, что никогда не смог бы повторить это восхождение без страховки, даже если бы имел неограниченное время.

Оказавшись над головами преследователей, он без всякой проблемы прострелил руку того, который счастливо избежал падения в пропасть, и тот, отбросив оружие, быстро устремился ко второй машине. Из троих оставшихся преследователей один перенес огонь на Савелия, остальные же продолжали отвечать Денису. Стрелявший в Савелия оказался довольно метким: несколько пуль ударили в скалу сантиметрах в двадцати от его головы, и каменный осколок больно чиркнул по щеке. Матюгнувшись про себя, Савелий выстрелил в противника, и короткий вскрик возвестил о попадании. Неудачливый стрелок упал и замер. Одна пуля Дениса тоже достигла цели: вскрикнул еще один бандит. Из машины что-то выкрикнул тот, кто уже дважды избежал смерти, и его приятели сразу устремились на его зов, причем один здорово прихрамывал: видно, пуля попала ему в ногу. Быстро забравшись в машину, они включили задний ход и в темпе ретировались, оставив своего подстреленного соратника.

Держа оружие наготове, Савелий осторожно спустился вниз. Бандит не шевелился, а его автомат лежал в стороне, но это ничего не значило: он вполне мог притворяться.

— Одно движение, и ты покойник, — по-английски предупредил Савелий.

Раненый вдруг застонал, и Савелий рассмотрел, что пуля попала ему в грудь навылет, спина была в крови. С таким ранением вряд ли стоило ожидать сюрпризов, и Савелий спокойно склонился над ним и перевернул на спину.

— Бля! — неожиданно ругнулся по-русски раненый.

Савелию вдруг показалось, что ему знаком этот хрипловатый голос. Он вытащил фонарь и осветил его лицо.

— Умар? Это ты? — с удивлением воскликнул Савелий, сразу узнав парня, которого видел в окружении Мушмакаева. — Но почему ты здесь?

— Чтобы отбить… у вас своего… командира и… убить… тебя! — корчась от боли, делая паузы, со злостью выкрикивал тот, отплевываясь кровью: видно, пуля задела и легкие. В нем было столько ненависти, что даже в этом состоянии он попытался выдернуть из-за пояса пистолет.