Виктор Доценко - Команда Бешеного

— В Малайзии, приятель, в Малайзии! — Ничего себе, куда занесло! — Бондарь брезгливо поморщился.

— Что, не нравится? Может быть, в Бутырке лучше было? — Красавчик-Стив почему-то начал раздражаться. Хотя и понимал почему. Он ничего не имел против этого добродушного парня, но сейчас ему предстояло бросить его в чужой стране, без документов и почти без средств к существованию. Это коробило Красавчика-Стива, и чтобы хоть как-то оправдать свои действия, он искал повод придраться.

— Пока не могу сказать, — Бондарь пожал плечами, — возможно, что и лучше. Вскрытие, как говорится, покажет.

— Посмотрите на него, — язвительно бросил Красавчик-Стив. — Вместо того, чтобы поблагодарить за освобождение, он еще и недовольство выказывает.

— Господь с вами, шеф, какие могут быть к вам претензии, — ухмыльнулся Бондарь. — Спасибо огромное за то, что вызволили меня из коммунистического плена! — Он поклонился ему в пояс.

И неожиданно Красавчик-Стив понял, что за бравадой, насмешкой парень пытается скрыть свою боль, неуверенность, а возможно, и страх. Еще неизвестно, как бы он себя вел на месте этого несчастного.

— Ладно, приятель, замнем, — миролюбиво произнес он. — Кажется, наша машина показалась. — Он кивнул в сторону шоссе, где в наступающих сумерках ярко вспыхнули фары легковой машины.

Они быстро спустились к шоссе. Красавчик-Стив подошел к водителю огромного «шевроле» десяти-пятнадцатилетней «выдержки».

— Не за Красавчиком ли тебя послали? — спросил он по-английски.

— За вами, Хозяин, за вами. — Шофер выскочил из машины и открыл перед ними дверцу. — Пожалуйста, Хозяин!

— Прошу, приятель! — с радушием воскликнул Красавчик-Стив, пропуская вперед Бондаря. — На центральную площадь, — бросил он водителю.

Через двадцать минут лимузин выкатил на залитую огнями реклам площадь. То тут, то там стоили молоденькие проститутки, выставляя напоказ свои прелести и бесстыдно заигрывая с проходящими мимо мужчинами. Как только лимузин остановился, к ним наперегонки подскочили две девчушки лет четырнадцати. У обеих были увесистые груди, прикрытые лишь чуть-чуть, чтобы можно было рассмотреть «товар лицом». Они что-то бойко защебетали, улыбаясь и посылая через каждую фразу воздушные поцелуи.

— Я понимаю, ты соскучился по женскому запаху и телу, но послушайся моего совета: не снимай здесь шлюх на улице, если ты один. Лучше всего в какомнибудь бистро, где и недорого и комнатка найдется. Да и хозяина в случае чего всегда можно найти, — с намеком сказал Стив, не обращая внимания на молоденьких проституток. Потом, когда они ему надоели, он брезгливо взмахнул рукой и коротко бросил по-английски: — Прочь! — Те сразу перестали щебетать и покорно отошли от машины.

— Ну что, приятель, пришла пора прощаться. — Красавчик-Стив залез во внутренний карман и вытащил небольшой конверт.

— Как прощаться? — растерянно спросил Бондарь. — Вы что, так меня и оставите одного здесь, в чужой стране, в чужом городе?

— Наша миссия заключалась в том, чтобы спасти тебя, вытащить из тюрьмы, вывезти из страны, в которой тебя будут преследовать, «вручить тебе небольшие… как это говорят у вас? А, подъемные! Правильно? — Он протянул ему конверт. — Правильно, — ответил Бондарь и взял его. — Рад был знакомству с тобой. Может, когда-нибудь и встретимся. — Красавчик-Стив крепко пожал ему руку и открыл дверцу автомобиля. — Ничего не понимаю!

— А ты был уверен, что мне от тебя что-то будет нужно, — подмигнул Стив. — Ровным счетом ничего! Удачи тебе. Бондарь! — Он помахал ему рукой, хлопнул дверцей, и лимузин резко сорвался с места.

Бондарь стоял с растерянным видом и глядел вслед машине, все еще надеясь, что та остановится и Красавчик хитро рассмеется и скажет, что здорово его разыграл. Однако прошло минут пятнадцать, а машина не возвращалась, и Бондарь понял, что тот с ним не шутил, а действительно оставил его одного в этом красивом и шумном городе. Интересно, сколько «подъемных» дают в их фирме? Он открыл конверт, вытащил тощую пачечку однодолларопых купюр и пересчитал — ровно тридцать семь долларов, и ни центом больше. Бондарь подумал, что в Афганистане на такую сумму можно было худо-бедно прожить около месяца. Он вдруг почувствовал сильный голод и решил зайти в какую-нибудь дешевую забегаловку. Не зная, в какую сторону направиться, он сделал, как в далеком детстве: плюнул на ладонь, затем ударил по ней ребром другой ладони и пошел направо, куда полетела слюна.

Его английский был на уровне школьной программы, то есть почти нулевым, и потому он решил положиться на свои глаза и нюх. Вскоре его внимание привлекла вывеска, на которой были нарисованы примитивные тарелка, вилка и ложка: видно, для таких грамотеев, как он. Недолго думая, Бондарь решительно толкнул дверь и вошел. Он был настолько увлечен своими мыслями, что совершенно не обратил внимания на какого-то невзрачного молодого парня, не выпускающего его из вида.

Заведение действительно оказалось небольшой забегаловкой, в которую заглядывали только в двух случаях: перекусить на скорую руку или скоротать время за рюмкой местной «отравы», которая была противна на запах, цвет и вкус, но быстро била по мозгам.

Заметив, что обслуживает посетителей какой-то молодой шустряк, а один из столиков свободен. Бондарь присел за него и оглядел присутствующих. Народу было не очень много, но гомону столько, что, казалось, находишься на восточном базаре. Вскоре к нему подскочил тот самый шустряк и что-то услужливо спросил, но Бондарь не понял и стал ему выразительно показывать, что хочет есть и немного выпить. Тот мгновенно закивал головой и побежал исполнять заказ. Пока Бондарь объяснялся с официантом, вошли четверо парней. В их виде было что-то такое, что заставило многих посетителей поспешить к выходу. Они уселись рядом со столиком Бондаря и стали что-то громко требовать. Из-за стойки к ним устремился бармен, очевидно хозяин этой харчевни. В руках он нес бутылку виски и стаканчики.

Сверху по узкой лестнице спустилась стройная девица лет двадцати. По всему было видно, что она зарабатывает здесь на жизнь длинными ногами и весьма сексуальной задницей, ходившей из стороны в сторону, будто на шарнирах. Оглядевшись, она прошла мимо столиков и на секунду задержалась у той хамоватой четверки парней. То ли рокеры, то ли металлисты, они заметно отличались от остальных своим вызывающим видом: черные кожаные куртки, облепленные металлическими заклепками и молниями, полувыбритые на разный манер головы и странные полосы краски на лицах.

Самый наглый из них, с огненно-рыжей прической, явно был заводилой. Когда девица проходила мимо их столика, рыжий неожиданно облапил ее за пышные ягодицы, притянул к себе и уткнулся лицом в ее оголенный живот. В глазах девушки промелькнул страх, она не знала, что делать: вырваться не могла, а сопротивляться боялась. Видно, ее страх доставил удовольствие рыжему: он вдруг оттолкнул ее от себя и гнусно заржал, довольный собой.