Виктор Доценко - Команда Бешеного

— Слушаю вас, — кивнул Большой Стэн. — Вы можете помочь мне избежать тюрьмы? — Могу, — спокойно ответил тот. — Уже хорошо! — вздохнул Бондарь. — Пойдем дальше. Захотите ли вы оказать мне эту помощь? Если да, то за какую плату? Не за мои же красивые глаза? Но если вы хотите денег, то их у меня просто нету! — Он вывернул для наглядности карманы.

— А ты мне определенно нравишься, — добродушно хмыкнул Большой Стэн, подошел к Бондарю, покровительственно похлопал его по плечу, затем налил изрядную порцию виски в стакан и протянул ему: — Пей, малыш, думаю, мы договоримся… — Он внимательно проследил за тем, как Бондарь опрокинул виски в рот, задумчиво побарабанил короткими пальцами по столу, словно в последний раз взвешивая, стоит ли иметь дело с гостем или нет, потом решительно стукнул ладонью, как бы ставя окончательную точку, и сказал: — Малыш, несколько лет назад ты участвовал в одной секретной операции в Афганистане. Нам нужна твоя помощь. За это мы не только вытащим тебя из тюрьмы, но и обеспечим тебе и твоим детям безбедное существование на всю оставшуюся жизнь.

«Вот оно, — промелькнуло в голове Бондаря, — наконец-то добрались до самого главного!» Он чувствовал, что настал его звездный час. Теперь только бы не упустить свой шанс!

— Секретных операций было много… — осторожно заметил он.

— Такая была только одна! — резко оборвал его Большой Стэн. — Речь идет о пяти контейнерах, которые ваша группа спрятала в горах Кандагара.

— Откуда вам известно об этом? Все же погибли… — удивился Бондарь.

— Не все. — Большой Стэн сделал паузу. — Ты же, малыш, выжил! — Он улыбнулся. — Короче! Тебе известно, что в этих контейнерах? — Золото, драгоценности, — не моргнув глазом, ответил он.

— Очень хорошо! — Большой Стэн с трудом скрывал волнение. — Надеюсь, ты не позабыл это место? — Он хитро прищурился.

— Прошло слишком много времени… — протянул Бондарь. — Трудно сказать… — Он специально не говорил ни да ни нет.

— Напомнить тебе о том, что я сказал ранее? — улыбнулся Большой Стэн, понимая игру парня.

— Ну, на это-то у меня памяти хватает! — серьезно произнес он.

— Прекрасно! Ты отводишь отряд на место захоронения и получаешь полную свободу.

— А безбедное существование для меня и моих детей? — напомнил Бондарь.

— И полмиллиона долларов! — усмехнулся Большой Стэн.

— Судя по всему, вы оговорились и хотели сказать: девятьсот тысяч долларов и особнячок в Париже на мое имя. — Бондарь подался вперед.

— Семьсот пятьдесят тысяч долларов и домик в Сингапуре — это мое последнее слово, — твердо сказал Большой Стэн.

Бондарь решал, стоит ли продолжать торговлю, но, заглянув в глаза собеседника, понял, что это бессмысленно. Он глубоко вздохнул и сказал:

— Ну вот, все пользуются моей добротой! — Он поморщился, плеснул себе виски, выпил единым махом и решительно произнес: — Хорошо, согласен!

Большой Стэн ласково улыбнулся, налил виски себе и Бондарю, подмигнул, и они выпили, закрепив таким образом достигнутое соглашение.

Савелия положили в институт Склифосовского, и генерал Богомолов, не желая больше подвергать его риску, организовал у отдельной палаты круглосуточное дежурство. Мало того, всем работающим на этом этаже были выданы спецпропуска, и попасть туда было весьма непростым делом. Богомолов даже ввел своеобразное ужесточение режима: у вооруженного дежурного, находившегося за бронированным стеклом, находился не просто список лиц, допущенных на этот этаж, но и их фотографии. Кроме того, прежде чем войти, каждый из них обязан был опустить в специальное отверстие свой пропуск, затем миновать устройство, наподобие тех, что установлены в аэропортах. Пронести оружие было практически невозможно.

Конечно, эта установка была дорогим удовольствием и заполучить ее даже такому ведомству, к которому принадлежал Богомолов, помог случай. Одна иностранная фирма очень хотела выйти на российский рынок, и предложила свои приборы заинтересованным ведомствам. Но везде последовал отказ: даже по демпинговым ценам ни Органы, ни милиция были не в состоянии приобрести их. Думая, что это связано с недоверием к технике, фирма предложила потенциальным партнерам взять бесплатно на испытание три аппарата, один из которых и позаимствовал на время Богомолов.

У него были весьма веские аргументы, и те, от кого зависело решение, не смогли ему отказать. Аргументы касались тех самых «афганских контейнеров», о которых никому ничего не было известно. Богомолов подключил всю свою агентуру, чтобы напасть хотя бы на какой-то след, но все было тщетно. И только однажды, когда он совершенно случайно заговорил об этих контейнерах в присутствии ответственного сотрудника аппарата Президента, который усидел наверху при всех переменах власти (при Брежневе был в составе ЦК, сумел удержаться при Андропове, занял пост в правительстве при Горбачеве, но, предчувствуя близкий конец лидера, открыто встал на сторону будущего Президента России), тот вскользь заметил, что ему кое-что известно об этом деле.

Генерал пытался проявить к нему внимание, но неожиданно был остановлен самим Президентом, который посоветовал оставить этого «симпатичного мужика» в покое.

Тщательно анализируя ситуацию, Богомолов вдруг пришел к абсурдному выводу: наверху стараются сделать вид, что им ничего неизвестно об этих злополучных контейнерах. И только один человек хоть как-то «засветился», но и он для него недостижим. Итак, с одной стороны, правительственные круги и высшее военное командование, без которого невозможно было провести такую секретную операцию, «ничего не знают о ней», с другой стороны, свидетельства о ее проведении, которые пришли из-за границы, да еще Савелий, участвовавший в этой экспедиции.

Стоп! Савелий что-то говорил еще об одном участнике по фамилии то ли Коломцев, то ли Коломейцев, который потерялся, возвращаясь к своим! Говорков не мог точно назвать фамилию, потому что взял его в отряд по совету приятеля, но указал на одну важную примету: седую прядь на голове этого парня. Как он мог упустить такую важную деталь? Чего проще — взять и проверить. Но сегодня же выходные! В Бутырке вряд ли кого застанешь из тех, кто смог бы толково все выяснить. Савелия не разрешали беспокоить врачи. Господи, да что это с ним такое? Неужели напряжение последних дней так сильно сказалось на его умственных способностях? Он же совсем забыл о Воронове да и о своем помощнике: они же общались с этим Бондарем.

Генерал стал набирать номер, но вспомнил: Михаил Никифорович предупреждал, что выходной проведет с внуками на даче. Может быть, удастся застать Воронова? Он потянулся к аппарату, но в это время зазвонил другой телефон.