Лев Пучков - Привычка убивать

В данном случае удобнее всего было бы организовать операцию в ночное время, но для этого требовался подробный план усадьбы или человечек, который хотя бы единожды побывал в доме и запомнил расположение комнат и особенности конструкции здания. Увы, ни плана, ни человечка такого у Директора не было. А совершать подвиги нахрапом, как в те достославные времена, когда служил Родине, Март давно отвык.

«…Мы не смертники — мы просто работаем…» — вот так сказал Рекс Умнику на тренировке. И в этой простой фразе заключался основной принцип успешного функционирования «Х». Никаких «ура» и атак, а только тщательная подготовка, скрупулезный расчет и кропотливая рутинная работа. Если предположить, что Толхаева в усадьбе нет и Турды просто трепался, получится, что Март и его люди, поверившие вору как последние дурни, зря подвергали себя смертельному риску и вообще все испортили, так как отрезали пути для работы по схеме варианта № 2.

А незавершенность ситуации заключалась в том, что до того момента, когда Турды сболтнул насчет Толхаева, Директор планировал выехать к финишу на втором варианте: просто анонимным порядком сообщить заинтересованным лицам, где находится Турды со своей бандой. А потом издали понаблюдать, как чоповцы будут штурмовать усадьбу, хороня ее в свинцовой пурге, а вор — отстреливаться до последнего патрона. Такой финал был вполне естественным и логически обоснованным со всех сторон — до определенного момента. А теперь он никак не вписывался в первый вариант. Не соответствовал конфигурации. Потому что тоже был очень спорным. Если Толхаев действительно в усадьбе, Март будет выглядеть полным идиотом. Тогда уже будет не до завершенности и логичности, поскольку на карту поставлена судьба «Х».

Таким образом, Директор скрепя сердце вынужден был констатировать, что в Белогорске придется задержаться. Потому что единственно приемлемым в данной ситуации, как это ни печально, был вариант № З…

— Ну, раз ты не будешь меня ругать, я скажу, — Сашенька скрестила ноги, вроде бы ненамеренно продемонстрировав шефу свои розовые коленки, соблазнительно выглянувшие из-под распахнувшегося банного халата. Мадемуазель только что покинула ванну, с полным на то основанием ощущала себя чистой и свежей, аки утренняя роса, и желала, чтобы это состояние оценили по достоинству в самое ближайшее время. — У нас сперли один телефон…

— Ну и черт с ним. А ну-ка… — Март отреагировал на розовые коленки должным образом: утробно рыкнул, встрепенулся и полез ручками шаловливыми куда не положено.

— Не думаю, что это каким-то образом относится к нашей липовой фирме, — с придыханием продолжала развивать успех Сашенька. — Просто нечистый на руку дядечка оказался. А на вид вполне даже приличный — очки в золотой оправе, галстук, свежая сорочка… Ой!

Директор морально устал и к длительной прелюдии расположен не был. Добравшись до Сашеньки, он в течение трех минут бурно воздал должное ее свежести и чистоте и, удовлетворенно помычав на финише, сказал:

— Извини, звезда моя, сегодня я эгоист. Позже отработаю. Так что там у нас насчет телефона?

— Ну вот — началось, — грустно констатировала Сашенька, поправляя халатик и усаживаясь в кресло. — Сегодня в обед зашел дядечка — очень даже на вид интеллигентный, в галстуке, белом плаще и кепочке. Сказал, что он хозяин соседнего павильона и у них сломался телефон. Попросил разрешения позвонить. Я ему разрешила. Он прошел в кабинет и долго разговаривал с кем-то по телефону. А когда ушел, смотрю — одного телефона не хватает. Ну ты знаешь, у нас там в ячейках три запасных телефона торчат, на блоке станции. Так вот — один спер… Я растяпа, да?

— Теперь ты у меня в пожизненном рабстве! — с ходу подключился Март, втуне несколько насторожившись. В принципе вроде ничего такого: мало ли воришек в последнее время шастают по присутственным местам, однако…

— Больше ничего не пропало?

— Пропал лист с номерами, — Сашенька отвела взгляд. — Он на столе возле блока лежал. Ну, телефон — ладно. А лист-то ему зачем? Сволочь, одним словом…

— Действительно, зачем ему номера? — Директор тоже отвел взгляд и досадливо крякнул — хотелось обругать растяпу последними словами, но дама ведь, не в его правилах так обращаться с дамами. Лист с номерами — это уже что-то. Первый тревожный симптом, если не сказать больше…

В этот момент переливисто заверещал «Кенвуд» Марта, лежавший на тумбочке. Директор взял телефон и несколько секунд смотрел на экран определителя. Судя по знакомой комбинации цифр, звонили с того самого телефона, украденного накануне в офисе.

— А вот и твой братишка, — пробормотал Март, щелкая кнопку включения. — Он как будто нас подслушивал… Да?

— Андрей Владимирович? — Март мгновенно узнал голос — на линии завис давешний мерзкий шантажист. Вот это новости!

— Не ожидал, честно говоря. Минутку… — с завидным самообладанием вымолвил Директор, делая Сашеньке знак, чтобы оставалась в комнате, и выходя в «зимний сад». — Я вас слушаю.

— Извините, что беспокою в столь поздний час, — тон у шантажиста был такой, словно он собирался пригласить Директора на пикничок и теперь сомневался, корректно ли поступает, звоня в такое время. — Я хочу сообщить вам, что условия нашего предварительного договора несколько изменились. Вас это не очень расстроит?

«Меня очень расстроит, если во время обмена тебя пристрелят мои снайперы, не дав мне плотно с тобой пообщаться», — подумал Директор, но вслух, сами понимаете, выразился несколько иначе:

— Я вас внимательно слушаю. Кстати, вас разве не учили в школе, что красть нехорошо?

— Это вы про телефон? — засмущался шантажист. — Я его одолжил, вы не подумайте… Я его обязательно верну вам после, когда мы закончим наше дело. Эмм… В общем, я вынужден признать, что погорячился, назвав в качестве суммы цифру «три». Не учел кризиса и так далее… Теперь я все обдумал — мне достаточно одного. Вы довольны?

«А мне абсолютно без разницы. Ты все равно ни копейки не получишь, идиот!» — подумал Март и слегка напрягся. Если «упал» до одного, значит, будет настаивать на сокращении срока. Что это? Одумался, понял, в какую дрянь угодил, и теперь нервничает? Или нечто иное?

— Я не слышу ответа, Андрей Владимирович, — забеспокоился шантажист, как-то по-своему истолковав возникшую паузу. — Вас что-то не устраивает?

— Я привык осуществлять сделки на тех условиях, которые обговорены в самом начале, — «уперся» Март. — И страшно не люблю, когда вторая сторона вмешивается в мои планы, сообразуясь только лишь со своими интересами. Давайте так: как договаривались сначала, так и оставим. Через неделю произведем обмен, ничего переиначивать не будем. Мне, знаете ли, сейчас как-то недосуг — дела.