Лев Пучков - Привычка убивать

Человека вытащили из палатки, привязали за ноги к длинной льняной веревке. Видимо, человек был сильно пьян, так как не смог оказать сопротивления — ни когда его тащили из резаной в торце прорешины, ни когда привязывали за ноги.

Затем веревку перебросили через толстую ветку, нависавшую над палаткой на высоте что-то около шести метров. И потянули. Подвесив человека головой вниз, в полутора метрах над палаткой, другой конец веревки обмотали вокруг ствола тугими кольцами и завязали внизу мертвым узлом. Затем влезли на дерево, используя веревочные кольца как своеобразные ступени — ствол до этой самой толстой ветки был совершенно гладким, вот так запросто, без каких-то приспособлений, черта с два вскарабкаешься. В завершение всех этих манипуляций человеку отрезали голову. И долго раскачивали труп, сидя на стволе и дергая за веревку…

— Маньяк, — полюбовавшись на всю эту мерзость, высказался Рудин — он пришел сюда с Лиховским, который в шесть утра ворвался в апартаменты гостя и, заикаясь от волнения, попросил сопровождать его на место происшествия. С собаками. О ЧП сообщил бригадир хохлов, который пробрался в усадьбу без шума только лишь потому, что по причине ужасного похмелья еле двигал конечностями и нормально говорить не мог — сипел. Тем не менее он сумел сообщить, что случилось нечто из ряда вон, хозяину стоит на это посмотреть, а поскольку люди с похмелья страшно злые, ходить туда в одиночку небезопасно. В общем, собаки нужны.

Рудин собак брать не стал — прихватил из холодильника на три четверти полную трехлитровую бутыль «Московской особой», которую Серж мучил уже второй месяц, и они отправились к каменоломням.

— Точно, маньяк, — зябко поежившись, повторился Рудин. — Или даже несколько. Ты не в курсе, коллективные маньячества бывают?

Лиховский пребывал в трансе: по обыкновению раскачивался с пятки на носок, пускал слюни и отрешенно смотрел на трудовой хохлятский коллектив, члены которого трясущимися руками разливали по давно не мытым стаканам содержимое «Московской особой». На висящий труп он глядеть не желал — от ужасного зрелища нежную натуру архивариуса мутило.

— Так что — бывают, нет? — не отставал Рудин — он за свою непростую жизнь вдоволь насмотрелся трупов и имел некоторый опыт обращения с людишками, впадавшими в транс от таких «представлений». Лиховского нужно было растормошить, занять его голову посторонними рассуждениями, одним словом, отвлечь от трупа. Некоторые завсегдатаи, которым по долгу службы приходится присутствовать при обнаружении таких вот утренних находок, имеют обыкновение грубо шутить на месте происшествия — часто это срабатывает как антишоковое средство.

Лиховский реабилитироваться не хотел: на вторичный вопрос Пса он промычал что-то нечленораздельное и сделал глотательное движение. Перепоручив его наиболее мудрому из хохлов — бригадиру, Рудин обошел место происшествия, бегло обследовав окрестности, и вскоре вернулся несколько обескураженный. За это время хохлы успели опрокинуть по три дозы, ополовинив бутыль, и смотрели уже не так зверовато.

— А головы нету, — озадаченно констатировал Пес. — Утащили, что ли?

— М-м-м… — ответил Лиховский, отворачивая в сторону позеленевшее лицо. — М-м-м…

— А жаль, что нету, — желая ободрить историка, сымпровизировал Рудин. — Мы бы из нее холодец сварили. Ха!

— М-м-мэ-э-эррр!!! — сказал Лиховский, складываясь пополам и низвергая фонтан в ближайшие кустики. — Э-э-эррр!!!

— Не получилось, — искренне огорчился Рудин, адресуясь к бригадиру, который с пониманием наблюдал за страдающим работодателем. — Давно не работал с такими слабыми натураднаа. А ну, плесните ему на полстакана.

Едва Лиховского отпустили желудочные судороги, ему сунули в руку стакан и внушительно порекомендовали:

— Пей, мля! Будет лучше.

Серж залпом выпил, запил заботливо поднесенной водицей из котелка, разинул пасть и стал жадно хватать стылый утренний воздух. Действительно — полегчало. Продышавшись, бедолага причмокнул и просипел:

— Ну и что делать будем?

Вопрос был весьма злободневным. Тут же провели коротенькое, но весьма бурное совещание. В органы решили не сообщать — толку от них никакого, кроме того, все хохлы находились на территории области инкогнито, без регистрации, а большинство из них уже имели неприятности от общения с властями.

— Мы эту падлу сами отловим и на кусочки порежем, — пообещал бригадир, сжимая могучие кулаки. — И по кустикам развесим. Ночами спать не будем, а отловим…

Решили сделать так: тело похоронить в лесу по христианскому обычаю — неважно, что без головы; работы продолжать, невзирая на происки маньяков; на ночь выставлять караул по охране палатки; на поминки хозяин должен выставить два ящика водки и, кроме того, сделать надбавку за риск.

— Сколько? — насторожился Лиховский. Хохлы получали следующее: стол, бутылка водки в сутки на брата и плюс по пятьдесят рублей ежедневно. Денег практически не оставалось: недропроходимцы закупали оптом у каменских бабулек настоянный на махре дрянной дешевый самогон и вкушали оный самогон в ужасающем количестве.

— Еще накинь по пятьдесят рублей в сутки, — солидно молвил бригадир. — Итого будет сто на брата. И работаем дальше как ни в чем не бывало. Годится?

— Годится, — облегченно вздохнул Серж — он ожидал более кабальных условий. — Спасибо вам, я вас всех очень люблю…

А после обеда Рудин опять работал с ризеншнауцерами — утренний катаклизм не смутил закаленную душу воина. В принципе слово «опять» применительно к данной ситуации можно было бы и не употреблять. Рудин всю свою сознательную жизнь только и делал, что работал с собаками, делая короткие перерывы для сна, приема пищи и физиологической разрядки. Правда, в последнее время — с появлением в его жизни Алисы — Псу пришлось несколько пересмотреть свой обычный уклад, но он верил, что в недалеком будущем все вернется на круги своя. Враги будут повержены, проблемы благополучно разрешатся, Алиса выйдет за него замуж, а Борька окончит школу и станет таким же отъявленным собаколюбом, как Пес. И тогда они заживут в свое удовольствие: целыми днями напролет Рудин с Борькой станут заниматься дрессурой, а по ночам Пес на законном брачном ложе будет устраивать Алисе тотальный интим-террор. Чтобы в первой половине дня не думала, чем себя занять, а спала как убитая…

Итак, Рудин работал. Сидел, по обыкновению, скрестив ноги и наблюдал. Только не на траве, а на камне, подстелив под задницу телогрейку. Черные бестии произвольно шарахались меж валунов заваленных каменоломен, игриво кусали друг друга за ляжки и периодически чего-то вынюхивали, зарываясь носами в пожухлую траву.