Виктор Доценко - Обратись к Бешеному

Кроме того, согласно неписаным правилам подобных собраний, при входе в зал каждый, кто имел оружие, должен был сдать его специально назначенным людям. Как говорится, на всякий случай: во избежание каких-либо недоразумений.

Все охранники каждого из гостей остались ждать в вестибюле. Они не имели права входить в зал, за исключением случаев экстремальных ситуаций: угроза теракта, стихийное бедствие, пожар или угроза ареста их боссам.

После краткой дискуссии выбрали Председательствующего: единогласно им был утвержден Папа Джеферсон. Чтобы ни у кого не вызвать зависть или недовольство решили просто избрать самого старшего по возрасту. Именно таким и оказался Папа Джеферсон: ему было за шестьдесят пять лет. Никто не спорил.

– Дорогие участники конференции, – обратился к собравшимся Папа Джеферсон, – хочу поблагодарить вас за оказанную мне честь председательствовать на столь высоком собрании, – он чуть склонил голову.

В ответ участники сдержанно похлопали.

– В связи с этим хочется напомнить, – голос Папы Джеферсона стал более властным, – что отведенная роль дает мне право на лишний голос, и, учитывая, что английский коллега передал мне свой голос, я располагаю тремя голосами. Дон Александро и Чан Юйсун имеют по два голоса, остальные – по одному, – он вопросительно оглядел присутствующих.

В ответ те молча кивнули в знак согласия.

– Прежде чем открыть нашу конференцию, хочется отметить, что каждый из здесь присутствующих уважаем и почитаем не только в своей стране, но и за ее пределами, и это справедливо. Мы хорошо ладим друг с другом потому, что весь мир, хорошо или плохо, но поделен между нами, и каждый с этим делением, в свое время, безоговорочно согласился. Конечно, – Папа Джеферсон поморщился, – среди нас есть некоторые разногласия и недопонимания, но я призываю сейчас, когда нас собрала здесь общая беда, забыть об этих разногласиях и объединиться. Объединиться, чтобы выработать общую тактику противодействия нашему общему врагу. У кого-то есть возражения или дополнения? – он обвел взглядом всех присутствующих.

Никто не попросил слова, только Бонни-Счастливчик скептически усмехнулся.

– Мне кажется, Бонни-Счастливчик хочет что-то возразить, – Папа Джеферсон, старый интриган, всегда внимательно следил за каждым из своих партнеров, стараясь не упускать ничего из виду. – Если я не ошибаюсь, пока беда твоей семьи не коснулась, но это вовсе не означает, что и не коснется.

Бонни-Счастливчик, холеный молодой мужчина, одетый, как говорится, с иголочки, причем в самую дорогую «фирму», сидел, небрежно развалившись в кресле, и всем своим видом, даже скучающим взглядом, он как бы показывал всем присутствующим, что не понимает, что он делает на этом сборище. Как бы говоря самому себе: «Не понимаю, ну да ладно, посижу немного: все равно пока делать нечего!»

Он как вошел со спичкой во рту, так и продолжал ее жевать, даже во время разговора.

– Ты прав, Папа Джеферсон, в нашей Семье все хорошо, – он побарабанил пальцами по столу. – Честно говоря, я действительно не понимаю, чего вы все так переполошились? Если у вас нет хорошего специалиста, обратитесь ко мне: мой хакер просто от Бога, и когда нужно, он сможет абсолютно все еде… – договорить ему не удалось: зазвонил навороченный, усыпанный бриллиантами, мобильник. – Не возражаете, я отвечу, коллеги: эта мелодия, как правило, сообщает мне о неприятностях, – пояснил он.

– Хорошо, даю минуту, – недовольно поморщился Папа Джеферсон.

– Если ты звонишь по пустякам, то пожалеешь! – угрожающе произнес в трубку Бонни-Счастливчик, но по мере того, как он слушал, его лицо все сильнее и сильнее меняло свой цвет, а вскоре стало бледнее мела. – И что, вы не можете отыскать эту сволочь? За что я вам такие бабки плачу, идиоты? – закричал он, не в силах сдерживаться. – Сколько потеряли? Триста тысяч за один только час? И вы только сейчас звоните мне? – в этот момент, вспомнив, где находится, он осмотрел присутствующих, и в его глазах была какая-то растерянность, даже беспомощность, он прикрыл трубку рукой и сказал, глядя на председательствующего: – Представляешь, Папа Джеферсон, мой сраный хакер тоже не смог ничего сделать, – и виновато спросил: – Может, посоветуете, что мне им сказать?

– Пусть выплатят, сколько требует русский, если, разумеется, ты не хочешь потерять еще больше, – спокойно ответил Папа Джеферсон, а глаза сверкали довольным блеском, словно говоря: «Что, умылся, приятель? Никогда не нужно быть таким самоуверенным!»

– Стив, ты слушаешь? – раздраженно бросил в трубку Бонни-Счастливчик. – Платите! – и зло отключил телефон. – Прошу прощения, коллеги: я был не прав! – от его самоуверенности не осталось и следа.

– И так, господа, продолжим, – как ни в чем не бывало проговорил Папа Джеферсон. – Вчера, перед тем, как нам всем оказаться на этом собрании, я побеседовал с каждым из вас в отдельности. Чтобы не утомлять излишними подробностями, могу кратко резюмировать сделанный мною вывод. К каждому из вас был применен собственный метод отъема денег. Создается такое впечатление, что мы столкнулись действительно с очень серьезной и мощной организацией, а если судить о прямых контактах государственных чиновников из России с уважаемым представителем из Японии – Танаки Кобо, здесь не обошлось без высших чиновников из руководства страны. Конечно, нет проблем отыскать посланцев, которые объявлялись в Италии, Испании, Китае и Японии, но мне кажется, более того, я просто уверен, что они лишь посредники и знают лишь то, что им положено знать, – Папа Джеферсон внимательно осмотрел всех присутствующих: в его глазах читался вопрос.

Каждый из них, столкнувшись с ним взглядом, согласно кивал головой.

– Какие будут предложения, господа? Оябун Танаки Кобо, глядя исподлобья, медленно поднял левую руку вперед перед собой.

– Слово представляется уважаемому Танаки Кобо! Говорите, дорогой Оябун! – кивнул Папа Джеферсон.

Японский Оябун Якудзы медленно встал и гордо распрямил спину.

– Да, в отличие от Америки, нам не угрожали, но, судя по всему, наша Семья тоже стала жертвой этих русских, – Танаки Кобо говорил медленно, взвешивая каждое слово. – Мне лично были предоставлены реальные доказательства плотной связи русской организации с государственной машиной власти. Начать силовые методы с ними – значит, начать войну между нашими странами, и мир погрузится во тьму. Наша страна, как никакая другая, имеет печальный опыт, при котором погибло много сотен тысяч моих соотечественников, – он замолчал.

– Что ты предлагаешь, уважаемый Танаки? – спросил Папа Джеферсон.

– Мне кажется, как говорят русские, худой мир лучше доброй ссоры, а потому предлагаю отправить представителей от нашего уважаемого собрания в Россию и на месте прощупать силу и мощь этой русской организации. Я уверен, что это – мафия причем, русская мафия, а с русской мафией невозможно договориться или прийти к какому-нибудь консенсусу потому, что у них нет никаких правил воровской чести: они беспредельщики и очень голодны. От них легче откупиться, чем начать открытую борьбу. Это мое мнение. Я все сказал! – он опустился на свое место.