Виктор Доценко - Обратись к Бешеному

Узнав, кто перед ним и в чем его обвиняют, Гуспенский так испугался, что не стал юлить и обманывать, а сразу же признался, что никакой он не продюсер и изображает его лишь потому, что ему предложили поработать в этом качестве. На самом деле он никакого отношения к кино не имеет, более того, совсем не разбирается в его производстве.

– Да как же вы взвалили на себя такую ответственность? – удивился Константин.

– В том-то и дело, что на мне – никакой ответственности! – ухмыльнулся тот. – Всего-то и делов: называть себя продюсером, получать написанные сценки, передавать режиссеру, следить за тем, чтобы режиссер снимал все согласно написанному, и за это еще получать приличные бабульки.

– А ответственность за финансы?

– Тоже никакой! В день зарплаты мне выдаются запечатанные конверты с фамилиями, к ним прилагается ведомость с участниками съемок, членов группы и актеров, и я, согласно этой ведомости и фамилиям на конвертах, раздаю их, и каждый расписывается в получении.

– А ваша зарплата?

– Среди этих конвертов, как правило, находится и моя зарплата.

– Как правило? – переспросил Константин.

– Пару раз получал отдельно…

– А в чем вы расписываетесь, когда получаете эти конверты?

– А ни в чем!

– Как? А если вы возьмете и сбежите со всеми конвертами? – никак не мог понять Константин.

– Ага, сбежишь, пожалуй! – на его лице обозначилась кривая улыбка. – Меня сразу предупредили на этот счет: если я задумаю что-то подобное, то мои дети быстро осиротеют.

– Хорошо, а кто вам выдавал эти конверты?

– Директор… Директор производства картины, – Гуспенский пожал плечами. – Во всяком случае, именно так он представился.

– Директор, и все?

– Директор, и все!

– Послушайте, Гуспенский, у меня такое впечатление, что вы крутите, – повысил голос Константин. – Или вы один хотите отдуваться за всех?

– В каком смысле?

– Помните, у Ильфа и Петрова был такой персонаж – Фирс?

– Фирма «Рога и копыта»? Помню, но я же не Фирс, – он вновь пожал плечами.

– А мне кажется, у вас есть все шансы стать им, и точно также, как и литературный персонаж, оказаться в тюрьме.

– Господи, да что вы такое говорите? – Гуспенский едва не заплакал. – Я же ничего ТАКОГО не делаю!

– Я никогда не поверю, что вы, отец четверых детей, не пытались задавать себе вопрос: почему от вас не требуют никакой отчетности? И кто такой этот «Директор»?

– А если я вам назову его фамилию, вы можете мне гарантировать, что я не окажусь в тюрьме?

– Во всяком случае, следствие зачтет оказанную вами помощь правосудию! – заверил его Рокотов-младший. – Рассказывайте все, что знаете!

– Однажды, когда я зашел в вагончик Директора, его там не было… – начал было говорить Гуспенский, но Константин прервал его:

– А где он был?

– Извините, в туалете: его вагончик оборудован собственным туалетом, – пояснил он.

– Продолжайте…

– Так вот, вхожу я, значит, в вагончик и вижу на столике чей-то паспорт, смотрю – и вижу в нем фото Директора…

– Паспорт что, раскрытым лежал?

– Почему раскрытым? Это я так, из чистого любопытства, приоткрыл… на всякий случай…

– Какой случай?

– Например, такой, как сейчас.

– Понятно, – Рокотов-младший с улыбкой покачал головой. – И вам удалось прочитать фамилию Директора и его имя-отчество?

– К сожалению, только фамилию.

– Почему?

– Директор вышел… из туалета. Еле успел руку убрать со столика.

– И как же его фамилия?

– Смирнов.

– Да, очень редкая фамилия, – разочарованно вздохнул Константин. – Неужели больше ничего не успели запомнить?

– К сожалению! – виновато вздохнул он.

– Негусто, – пробурчал Рокотов-младший. – Как его искать по такой редкой фамилии?

– При помощи такой фамилии никак, а если известно его изображение, то можно, – резонно заметил Гуспенский.

– Изображение? Откуда его взять? – не понял Константин.

– Так ведь среди транспарантов-портретов есть один, который очень похож на него, – хитро прищурившись, пояснил лжепродюсер.

– Вот как? Что же вы молчите? – встрепенулся Рокотов-младший. – Поехали на съемки, покажете этот портрет!

– Зачем ехать? Я здесь покажу.

– Здесь? Вы что, портрет на память себе взяли?

– Зачем мне его портрет? – удивился тот. – Просто я как-то для памяти снялся на фото, и на нем случайно оказался тот самый портрет, – он достал из ящика конверт с фотографиями, быстро перебрал их и одну протянул Константину. – Вот, видите, прямо за мною портрет держат? Так вот, мужчина, изображенный на нем, очень сильно похож на Директора!

Взглянув, Константин едва со стула не свалился: на портрете он увидел то самое лицо, которое они с Савелием и разыскивали. Это было лицо того самого человека, который и принес деньги в приемную ГУВД…

– Ты говоришь, что твой Смирнов очень похож на этого человека?

– Точно, похож! – подтвердил Гуспенский.

– Похож, но не он? В чем же отличия?

– Не знаю… Я не художник, не профессионал по лицам… – он еще раз взглянул на фотографию. – Прическа чуть отличается, цвет волос у Директора немного темнее… Во! И уши! – обрадованно воскликнул Гуспенский.

– Что уши?

– У этого они как бы оттопырены, что ли, а у Директора они прижаты к голове… – он с надеждой взглянул на Константина. – Скажите, я помог вам?

– Думаю, да, – задумчиво проговорил Рокотов-младший, уйдя в свои мысли.

– Так я могу надеяться?

– На что?

– Что мои дети не будут расти без меня? Вы же сами намекали, что если я помогу, то могу надеяться…

– Никогда не нужно терять надежду! – провозгласил Константин, весело подмигнул и пошел к выходу.

Оказавшись в машине, он сразу позвонил Савелию:

– Привет, братишка!

– Судя по торжествующей интонации, мой друг что-то нарыл! – усмехнулся Савелий. – Делись!

– От тебя ничего не скроешь. Расколол я нашего «продюсера», который, как оказалось, никакой и не продюсер вовсе.

– А кто?

– Так, мелкий книжный администратор.

– Ближе к теме, дорогой Костик.

– Не буду тебя перегружать излишними подробностями и скажу главное: человек, которого мы с тобой разыскиваем, и человек, которого мы видели на портрете… – он сделал паузу.

– Костик, не тяни! Считай, что эффекта ты добился, говори! – поторопил Савелий.

– Это совсем разные люди! – выдохнул Константин.

– Откуда такая уверенность?

– Ты хорошо помнишь наш снимок с компьютера?

– Конечно.

– Тогда скажи, какие у него уши?

– Уши? Нормальные уши, а что?

– Вот именно! – обрадованно воскликнул Константин. – А у того, что на портрете, уши чуть оттопырены и волосы темнее!

– Пожалуй, – согласился Савелий, вытащив из памяти изображение на портрете. – И что это может означать?