Виктор Доценко - Обратись к Бешеному

– Больно! – удивленно произнес он.

– Стучи в кормушку и скажи, что тебе к врачу нужно! – Бешеный проговорил тихо, но каждое слово будто вкладывал прямо в мозг этому дебоширу.

– Да, я все понял: споткнулся, упал и ударился грудью, – покорно проговорил он, повернулся и громко постучал в кормушку.

– Чего еще? – спросил дежурный, открыв кормушку.

– Мне к врачу нужно… – морщась от боли и тяжело дыша, проговорил Иван.

– Больше тебе никуда не нужно? – усмехнулся тот, но все-таки поинтересовался: – Что у тебя болит, не животик ли прихватило? – он усмехнулся.

– Ребро сломал.

– Как сломал? – Игривость как ветром сдуло – известие о сломанном ребре заставило прапорщика насторожиться: не хватало получить нагоняй от начальника, недосмотрел, мол.

– Споткнулся, упал и ударился прямо о край нар, – проговорил тот и простонал, держась за грудь.

– Это правда? – спросил прапорщик, обращаясь к остальным сидящим.

– А ты попробуй его центнер сала на себе поносить, сам все поймешь! – ответил за всех старый сиделец.

– Ладно, сейчас доложу старшому, – прапорщик захлопнул кормушку.

Через пару минут дверь открылась и в камеру заглянул капитан, оглядел всех, внимательно взглянул на дебошира, морщившегося от боли, и обреченно приказал:

– Боровой, выходи!

Когда дверь за ними захлопнулась, Смирнов с удивлением спросил:

– У него что, действительно ребро сломано?

– А ты разве не слышал? – пожал плечами Бешеный. – Что, переживаешь за него?

– Нет, как-то странно все… Он говорил словно машина… автоматически, что ли?

– Тогда зачем же нужен был доктор? – хитро прищурился Киня-Наркоман.

– Как зачем? – не понял Смирнов.

– Сам говоришь, машина, а кто у нас по машинам спец? Ты! Вот и отремонтировал бы сам, – старик рассмеялся, довольный своей шуткой.

– Так это что, вы так шутите, Киня? – улыбнулся наконец Александр.

– Если Киня, то Киня-Наркоман, а так меня Кешей нарекли, Иннокентий, значит, – представился старик. – Вот и ты улыбнулся, а то сидел и трусил, как осиновый лист.

– Ничего я и не дрожал, просто боялся, и все, – насупился Александр.

На этот раз рассмеялся и Бешеный:

– Ты правильно мыслишь, Сашок, трусить и дрожать совсем разные вещи, – резонно пояснил он. – Ты курточку-то набрось на себя…

– Спасибо за куртку: ее подарил мне брательник мой, – он благодарно взглянул на своего неожиданного защитника, аккуратно расправил и одел ее.

Ты, Сашок, никогда никого не бойся. Запомни, внутри можешь бояться: страха не испытывает либо дурак, либо дебил. А вот снаружи никогда не показывай страха, тогда и другие будет тебя бояться, – втолковывал ему Бешеный. – Подумают, не боится пацан, значит, имеет на это право.

– Ты, сынок, слушай, что тебе земляк базарит: он дело говорит, – поддержал Иннокентий.

После скудного ужина: перловой каши с куском черного хлеба и алюминиевой кружки бледного чая, Иннокентий вскоре заснул крепким сном, мерно похрапывая не очень громкими руладами.

Смирнов сидел молча и думал о чем-то своем.

Бешеный решил поговорить с ним:

– Жаль мне тебя, парень! – со вздохом проговорил он.

– Почему это?

– Первый раз окунаешься и сразу можешь большой срок срубить: менты такого не прощают.

– Следователь сказал, что все восемь могут впаять, – Александр едва сдерживался, чтобы сдержать эмоции. – Но я уверен, что брательник не бросит меня в беде.

– Что он может? – скептически махнул рукой Бешеный.

– Не знаю… – Александр пожал плечами. – Заплатить может… Следователю, ментам…

– А кто твой брат, олигарх, что ли?

– Олигарх не олигарх, но деньги у него водятся.

– Он что, комерс?

– Ты имеешь в виду, коммерсант? Нет, он в авторитете…

– Вор, что ли? – спокойно спросил Бешеный.

– Не вор, но сидел несколько раз и воров много знает.

– Сидел? Может, у него и погоняло есть? – Бешеный сделал вид, что у него проявился интерес. – Вдруг пересекались где? Шарик-то круглый…

– В смысле прозвище? Есть, Толик-Монгол!

– Толик-Монгол твой брат? – Бешеный изобразил радостное удивление. – А я сижу, мозги ломаю: откуда мне твоя физия знакома! – он покачал головой, всматриваясь в Александра. – Точно, как одно лицо!

– Да, нас многие путают…

– Толик-Монгол правильный пацан, – одобрительно кивнул Бешеный. – Но с бабульками, мне кажется, ты перегнул: чтобы тебя вытащить, бо-о-ольшая капуста нужна! А он, насколько мне известно, мелочевкой занимается.

– Мелочевкой? – возмутился за брата Александр. – Как ты думаешь, может человек, который, как ты говоришь, занимается мелочевкой, ментам за просто так более полумиллиона отвалить? А? Ответь!

– Рублей?

– Зеленых, Сергей, зеленых! – он торжествующе уставился на своего соседа.

– Пол-лимона? Не с фига себе? Что-то ты загибаешь, Сашок! – недоверчиво протянул Бешеный.

– А вот и не загибаю! – разгорячился тот, но тут же понизил голос, бросив взгляд на спящего соседа. – Если хочешь знать, то я сам эти бабки и оставил в приемной ГУВД!

– Ну и сказочник ты, Сашок! – хохотнул Бешеный. – Полмиллиона зеленых скинул в ментовской, и так просто слинял оттуда? Не верю! Хоть режь меня, не поверю!

– Вот тебе крест! – Смирнов действительно перекрестился.

– Может, скажешь, для чего эти деньги слились ментам? Не за просто же так? Толик-Монгол не дурак, чтобы такими бабками раскидываться, тем более, ментам. Уж лучше бы на общак пожертвовал, – Бешеный сплюнул.

– Конечно же, не просто так! – Александр понизил голос и взглянул на собеседника.

«Господи, что же я делаю! – „услышал“ Бешеный его мысли. – Первому встречному рассказываю о том, о чем Толик просил забыть навсегда! Но с другой стороны, этот мужик сидел с Толиком, хорошо знает его… Ну, узнает он, что нужно было отвлечь ментов от сходки, что, убудет от этого? Или Толяну хуже станет? Ладно, на всякий случай промолчу, а то потом придется все рассказывать и про Америку, и про Италию, и про Китай с Японией. Да, Камо ловко придумал с подводной лодкой. Можно себе представить, как обделался итальянский мафиози, когда под его окнами всплыла атомная подлодка! И Лева-Приз здорово с кино придумал. Представляю рожи иностранцев, увидевших среди встречающих „высоких“ правительственных чиновников и звезд эстрады. Тут тебе и премьер-министр, и Администрация Президента, и Пугачева… Точно сдвиг по фазе пошел! Такие бабки Срубить со всех стран! Что ни говори, а Сиплый недаром Академию возглавляет: головастый!.. Может, прав братан? Тут пашешь, как папа Карло, а получаешь, как Буратино… Взять и пойти к ним работать? Тем же самым водителем или механиком…»

Его размышления прервал Савелий:

– Так ты говоришь, не за просто бабки ментам слили? – переспросил он.