Евгений Сухов - Крысятник

За крайним столиком поднялись его телохранители. Неприметные, как интерьер третьесортной забегаловки. Но можно было не сомневаться, если, как в кино, случится какая-нибудь заварушка, то парни несомненно станут героями этого боевика.

Чертанов улыбнулся:

— Не надо, я как-нибудь сам доберусь… и разберусь.

Все-таки Ларин изменился. Года три назад подобное расставание не могло бы состояться в принципе. Грех покидать ресторан в разгар веселья, да еще когда за соседним столом расположились такие нимфы. Набрали бы вина, водки, какой-нибудь экзотической закуси и, подхватив девушек под руки, завалились бы с ними на свободную хату. Выпив для приличия по чарочке, не стали бы томить себя долгим воздержанием и разбрелись бы по комнатам до самого утра. Случалось, что Ларин, любитель всяких экспериментов, теребил Чертанова среди ночи и командным голосом заявлял, что настало время поменяться подругами.

Сейчас же Егор покидал ресторан не для того, чтобы продолжить развлечения где-нибудь в сауне, а чтобы дать распоряжения на завтрашний день, отправить целую кучу факсов и сделать пару неотложных телефонных звонков.

— Ну, смотри, — небрежно повел плечом Ларин, — наш разговор не закончен.

Один из телохранителей распахнул перед боссом дверь, зыркнув глазами в холл. Действовал он уверенно и спокойно, безо всякого плебейского чинопочитания. Так надо. Просто парень делал свою работу. В холле мелькнул клетчатый пиджак — это третий охранник. Опекали босса плотно и очень толково, в случае необходимости могли организовать круговую оборону.

Девушки весело поглядывали в сторону Чертанова. Он тронул за руку пробегавшего мимо халдея и сказал:

— Послушай… Эти телки съемные?

— Как договоритесь, — улыбнулся официант. — Но хочу сразу предупредить, что они не дешевые. Если желаете, я могу с ними переговорить.

— Не надо, — поморщился Чертанов, — сам разберусь. Что я, без языка, что ли… Ты лучше сделай вот что: принеси им пару бутылок шампанского. Скажешь, что от меня.

— Понял, — охотно отозвался официант, чуть наклонившись.

— Тебя я тоже не обижу… Ну, чего стоишь? Действуй!

Появление шампанского вызвало у брюнеток сдержанное ликование, а когда официант показал взглядом на Чертанова, что-то негромко проговорив, их лица озарились самой настоящей радостью. Михаил поднял навстречу рюмку с водкой, и они весело прыснули задорным смехом. Обмен любезностями состоялся — и он лихо опрокинул горькую в широко открытый рот.

Когда шампанское ударит девушкам в голову и моральные преграды будут безвозвратно сметены пенистым напитком, нужно будет поинтересоваться, что они думают о сексе втроем. Грех, конечно. Но еще большим грехом было бы отпустить такую сладкую парочку.

Крылов пыхнул дымом и нервно воткнул недокуренную сигарету в малахитовую пепельницу. Курил он всегда очень поспешно, рассыпая пепел по столу. Усольцев с Шибановым невольно задержали взгляды на изуродованной сигарете, которая торчала из зеленой каменной пепельницы, как памятник страстному курильщику. В кабинете было дымно, но окна полковник открывать не любил.

— Чертанова пока отстранили от дела, — наконец хмуро произнес Крылов. — Ты, капитан, возьмешь на себя дело антикварщиков… Знаю, знаю, что хочешь сказать, — махнул он рукой, — все мы загружены, у всех своих забот невпроворот, но кто-то должен этим заниматься! Ты понял меня?

— Так точно, товарищ полковник.

— Вы ведь, кажется, друзья Чертанова, должны знать его лучше меня, а потому я хочу откровенно спросить у вас, мог он убить или нет? Что ты скажешь по этому поводу, майор? — посмотрел Геннадий Васильевич на Усольцева, сидевшего от него по правую руку.

— Если честно…

Полковник невольно хмыкнул.

— Разумеется, честно. Я же тебе не прокурор. Говори так, как думаешь.

Усольцеву очень хотелось закурить. Но Крылов категорически запрещал курить в своем кабинете, несмотря на то, что сам смолил немилосердно. Единственным человеком, который курил в его кабинете, был начальник управления генерал-полковник Прохоров, который вообще не вынимал сигарету изо рта. И недоброжелатели Прохорова ехидно замечали, что он продолжает дымить даже во время исполнения супружеских обязанностей.

Виктор старался не смотреть на пачку сигарет, которая притягивала его взгляд куда крепче, чем электромагнит металлическую пластину.

— Парень он, конечно, горячий, заводной. Мог съездить по роже, если ему кто-то не нравился. Но вот убить… это на него не похоже, товарищ полковник, — отрицательно покачал головой Усольцев и, помолчав, добавил: — Конечно, я допускаю, что он мог убить как-то сгоряча… Но чтобы вот так, обдуманно… Нет, это не он.

— А ты что думаешь? — посмотрел Крылов на Шибанова, который, уткнув взгляд в стол, угрюмо помалкивал.

Шибанов поднял голову и заговорил:

— Странно все это. Чем больше я думаю об этом деле, тем больше возникает вопросов. У меня складывается такое впечатление, что кто-то его очень серьезно подставил. Ну не мог такой опытный оперативник, как Мишка Чертанов, так бездарно вляпаться!

— Не мог, — охотно согласился Виктор Усольцев. — А потом, какой ему резон светиться в этом доме, если это действительно он совершил убийство?

Лохматые брови Крылова, напоминая крылья какой-то могучей и хищной птицы, вспорхнули до середины лба и выжидательно застыли. А потом медленно стали сползать вниз, понемногу распрямляясь.

— Да еще на глазах у множества очевидцев, — сдержанно согласился полковник.

— Миша Чертанов опер от бога, товарищ полковник, — продолжал Шибанов, заметно волнуясь. — И цену уликам знает. А тут после себя такое количество их оставил, что хватило бы на три десятка преступлений. Хоть учебный фильм снимай на его примере: труп, множество улик, выявлен единственный подозреваемый, осталось только надеть на него браслеты и препроводить в Бутырку. А потом, даже если убил Чертанов, то он мог запросто избавиться от трупа: все-таки он мент. Например, что ему стоило забрать труп да перетащить в машину, а потом отвезти куда-нибудь в лес и зарыть? Товарищ полковник, так не мог вести себя опер, который раскрыл не один десяток убийств, — отрицательно покачал головой Григорий. — В конце концов, Миша мог просто отсидеться где-нибудь… А он заявляется туда с компанией и тотчас привлекает к себе внимание.

— Вижу, что мы размышляем с вами в одном направлении. — Полковник вытащил новую сигарету, размял ее, затем вновь с каким-то остервенением вогнал обратно в пачку. — Конечно, очень неприятно, что одним из наших сотрудников заинтересовался третий отдел… Но лично я надеюсь, что все обойдется. Елизаров отменный профессионал… Хотя, если он что-то вобьет себе в голову, его трудно потом разубедить в обратном. Уж мне-то это известно… Лично я склоняюсь к тому, что это очень искусная подстава. А если это действительно так, то человек, сумевший провернуть такое дело, очень хитер и коварен. Я буду с вами откровенен, потому что вы друзья Михаила. Чертанов человек неординарный, волевой, надеюсь, вы с этим не будете спорить. — Полковник Крылов даже выдержал паузу, словно рассчитывая услышать возражения, и, не дождавшись, продолжал: — Людей подобного типа, как правило, любят женщины. И мы все знаем, что так оно и есть. Таких людей, как он, уважают друзья. Они удачливы, свободны, свои в любой компании. И у начальства они, как правило, на хорошем счету, несмотря на всевозможные закидоны. Разумеется, кроме друзей, у них есть и недоброжелатели, которые втайне завидуют их успеху. Я не исключаю того, что все это дело могло быть подстроено кем-то из своих… Вот так, господа офицеры! Очень надеюсь, что этот разговор останется между нами.