Евгений Сухов - Крысятник

— Мне тоже много чего не нравится. Но я же не вызывал тебя к себе.

Гордеев скорчил недовольную мину:

— Не забывайтесь, майор. Вы не в ресторане находитесь.

Он только что перешагнул тридцатилетний рубеж, а уже обзавелся собственным кабинетом. Глядишь, скоро получит должность «важняка», если не будет церемониться со всякой милицейской шушерой, запятнавшей себя сомнительным поведением в быту. Чертанов криво улыбнулся:

— Значит, на повышение пошел?

— Пью мало, работаю много, — ответил Гордеев с подтекстом, — вот начальство меня и заметило.

— Так для чего ты меня вызвал? — скучно полюбопытствовал Чертанов. Левым локтем он оперся о спинку стула, отчего его поза сделалась предельно раскрепощенной. Так можно сидеть где-нибудь в прихожей борделя, дожидаясь милашку, но уж никак не в стенах прокуратуры.

Гордеев оставался внешне невозмутимым. Но его тон приобрел скрипучую окраску:

— В дальнейшем потрудитесь обращаться ко мне по имени-отчеству. Зовут меня Кириллом Степановичем, запомнили? А теперь первый вопрос: как и с какой целью вы оказались в квартире Сдобина?

— Я уже отвечал на этот вопрос неоднократно, — заговорил Чертанов, стараясь подавить в себе возрастающее бешенство. — У меня с покойным было довольно поверхностное знакомство. Дома у него я был всего лишь несколько раз.

— Вот как, очень интересно! А у нас имеются данные, что Сдобин являлся помощником Егора Ларина. Вы знаете такого? Или опять поверхностное знакомство?

Чертанов скрипнул зубами:

— Ларин мой друг. Учились когда-то вместе, потом работали… Потом он ушел из милиции и занялся бизнесом.

— А вы, — подхватил Гордеев, — получили должность его консультанта. В платежных ведомостях фирмы даже проходят суммы, которые вам вручались. Но мне представляется, что получали вы значительно больше. Иначе на рестораны не напасешься, верно?

Чертанов пожал плечами:

— А вдруг я богатое наследство получил? По закону ведь не возбраняется иметь богатых родственников?

— Ну, родственник у вас только один — преклонного возраста дед, который проживает в Приморье.

Упоминание о старике заставило Чертанова вспомнить его предупреждение. Он сунул руку в карман и нащупал тигриный клык, большой и гладкий. Неужели заговор старого охотника бессилен перед прокурорским оскалом?

Не дождавшись от собеседника опровержений, Гордеев предложил:

— Давайте-ка не будем фантазировать, Михаил Олегович. Лучше вернемся к реалиям. Какого рода поручения вы выполняете на фирме Ларина?

— Всякого рода, — отрезал Чертанов.

— А поточнее?

— А поточнее пусть Ларин вспоминает. Он начальник.

— Но подозреваемый-то вы, а не он, — проворковал Гордеев. Эта мысль нравилась ему до такой степени, что он не сумел сдержать мечтательную улыбку.

— В чем же я подозреваюсь, интересно знать? — Чертанов подался всем корпусом вперед. Прямо перед ним на столе стояла мраморная пепельница с тремя окурками. «Тяжелая, наверное», — подумалось вдруг Чертанову.

— Всего и не перечислишь! — заверил его Гордеев, и не пытаясь скрывать злорадства.

«Да он мне просто завидует, как мужик мужику, вот и пытается сжить со свету, — сообразил Чертанов. — Ни хрена у него на меня нет, кроме желания продемонстрировать свою власть. Обычный мелкий пакостник. Так что пепельница пусть лучше стоит, как стояла».

Вслух же он произнес:

— Вот когда в УК появится статья за «всего не перечислишь», тогда вы меня и вызовете, Кирилл… как там вас? Неважно. Статьи нет? Нет. Санкция на задержание имеется? Не имеется. Будьте здоровы. — Чертанов встал и помахал рукой.

— Вас никто пока не отпускал! — взвился Гордеев.

— Но никто пока и не задерживал. Чао!

Громко хлопнула дверь, осыпав паркет известковой пылью. Но и за этот вызывающий жест Гордеев не мог привлечь наглеца к ответственности. И это его удручало. Когда он набрал телефонный номер Елизарова и принялся пересказывать ему состоявшуюся беседу, голос его подрагивал от возмущения.

Чертанов почему-то любил Раушскую набережную и частенько приезжал сюда просто так, чтобы постоять у парапета и понаблюдать за неторопливым течением реки.

Здесь, на одной из узеньких улочек, располагался небольшой ресторан. Приятное место. Чертанов любил бывать здесь.

В этот раз он пришел сюда с Ангелиной. Что особенно отрадно, по вечерам здесь звучала живая музыка. Кроме виолончели и скрипки, был саксофон, на котором играл совсем молодой парень, но именно из-за него сюда приходила подавляющая часть публики. Музыкальный инструмент в его руках был так послушен, что порой казалось, будто музыкант его и создал.

Столик в самом дальнем конце зала был свободен, и Чертанов, взяв Ангелину за руку, повел ее туда. Кресла кожаные, очень удобные. Девушка аккуратно села, выпрямив спину, Чертанов, напротив, разместился вальяжно, с удовольствием утонув в комфорте. Его взгляд скользнул по грудастой блондинке, извивавшейся возле шеста.

Через секунду к ним подошел официант, высокий, заметно сутулый. Трудно было понять, что это — обыкновенная вежливость или, может быть, искривление позвоночника. Несмотря на отсутствие прямого пробора в волосах, он здорово смахивал на трактирного приказчика, какими любят их изображать в кино.

— Что будете заказывать? — Спина официанта изогнулась еще сильнее, напоминая вопросительный знак.

— Слово за тобой, — посмотрел Чертанов на Ангелину, отметив боковым зрением сидящую за соседним столиком пару — довольно-таки видного мужчину и брюнетку лет тридцати с ярко накрашенными губами.

Лицо мужчины Чертанову показалось знакомым. Причем было такое ощущение, что они где-то пересекались совсем недавно. Присмотревшись, он отметил еще одну особенность незнакомой физиономии: она представляла собой плохую копию лица самого Чертанова. Словно смотришься в некачественное зеркало, узнавая и не узнавая себя.

Михаил слегка улыбнулся, и мужчина, перехвативший его взгляд, сделал то же самое, едва заметно кивнув головой.

— Нет уж, выбирай на свой вкус, — произнесла Ангелина. — Здесь, кажется, итальянская кухня, а я в ней ровным счетом ничего не понимаю.

— Какое ваше фирменное блюдо? — спросил Чертанов.

— Мясо по-милански, — мгновенно отреагировав, отвечал официант. — Очень рекомендую. Готовится из телячьей вырезки, острая приправа с кусочками красного перца. А к мясу у нас спагетти, пикантные, в нежнейшем соусе.

— Отлично! Мы это заказываем.

— Что будете пить? Вино, водку, коньяк? — кончик карандаша в ожидании застыл на листочке бумаги.

— Вино, — подсказала Ангелина, чуть подавшись вперед. Она полистала карту вин: — Мне бы хотелось попробовать «Ламбрузию».