Евгений Сухов - Ассасин

После некоторого раздумья Анисимов решил встретиться с ним.

Второй пилот теперь работал в скромном здании с большими стеклянными окнами, окруженном невысокой декоративной оградой. На столбе под низким козырьком, почти демонстративно, была повешена камера видеонаблюдения. На здании не было даже таблички с названием учреждения, а потому можно было предположить, что учредители свою деятельность не афишируют. Случайных людей здесь не ждали, а кому надо — найдут.

Вот, значит, куда приземляются пилоты после того, как их свергают с небес. Предпочитают выбирать скромную жизнь охранников таких вот ничем не примечательных офисов.

Анисимов не простоял у входа и минуты, как к нему вышел высокий шатен в черном безукоризненном костюме. В этом мужчине (в статье было несколько снимков) Игорь узнал второго пилота. Ранняя седина на коротко стриженных висках шла ему. Контора оказалась куда серьезнее, чем можно было предполагать, и от фасада, облицованного темно-серым гранитом, попахивало немалыми деньгами.

Наверняка через видеокамеры за ним внимательно наблюдали. Что ж, ребята, придется вас разочаровать — не будет никаких резких движений, пальбы, ничего такого, за что можно было бы скрутить его и поговорить.

— Вы что-то хотели узнать? — спросил пилот.

В спокойном, размеренном голосе никакой угрозы. Но вместе с тем в нем слышались едва различимые интонации, которые давали понять, что случайным людям здесь не место. Весьма сложная комбинация оттенков речи. Наверняка парень проходил какие-нибудь курсы у опытных психологов, которые советовали ему, как следует вести себя в самых разных ситуациях. Его невозможно было упрекнуть во враждебности, но вместе с тем в нем сразу же чувствовалась готовность к немедленному действию.

Анисимов кивнул:

— Вы Кириллов?

Второй пилот недоуменно посмотрел на Анисимова.

— Верно, а в чем, собственно, дело?

Все тот же располагающий тон, но в нем явно проступили настороженные нотки.

— Извините, если я вас как-то побеспокоил, но ваш нынешний адрес мне назвала Ангелина.

Губы бывшего пилота расслабленно растянулись в доброжелательной улыбке:

— Занятная девчонка. Она и вас преследует?

— Не то чтобы преследует… Скажу так, предостерегает. Вы читали эту статью?

Вытащив из кармана газетную вырезку, Анисимов протянул ее Кириллову. Развернув статью, тот невольно нахмурился, увидев вполовину газетной полосы снимок разбитого вертолета.

— Конечно. — Он вернул статью. Голос его звучал равнодушно. Возможно, даже слишком бесстрастно для данного случая. Вот так всегда бывает, кажется, что прошлое уже поросло чертополохом, но обязательно отыщется некто, кто захочет разбередить уже было затянувшуюся рану. — А кто вы, собственно, такой?

Глаза светло-голубые, ясные. С авиацией покончено, но вот кусочки неба решил оставить себе на память.

— Кхм… Ангелина говорила, что мне тоже угрожает опасность. И я бы хотел убедиться, насколько это серьезно. Честно говоря, я не хотел придавать этому какое-то особое значение, но вот эта статья… Вы ведь тоже были на том месте, где нашли мумию?

— Вот оно что… Она и вас предупреждала.

— Все твердила о каком-то проклятии. Что-то вроде проклятий египетских мумий. Но кто поверит в такие вещи? Мы находимся здесь, а египетские мумии за тысячи километров от нас. И вообще, какое отношение они имеют к нам?

— Хочу сказать, что после всего того, что с нами произошло, мои материалистические взгляды очень сильно изменились.

— Значит, вы ей тогда не поверили?

Правый уголок рта Кириллова слегка дрогнул.

— Я могу поверить в какую-то высшую силу, но в какого-то там духа, который нас может уничтожить, поверить трудновато. А потом, как он нас может уничтожить? Он находится где-то там, — поднял Кириллов глаза кверху, — а мы здесь… И нас ровным счетом ничего с ним не связывает.

Дверь распахнулась, и из офиса вышел высокий брюнет.

— Володя, что-нибудь случилось? — выкрикнул он, приближаясь.

Повернувшись, Кириллов успокоил его:

— Все в порядке! Это мой знакомый.

Удовлетворенно кивнув, брюнет повернул к двери.

— Беспокоятся, — улыбнулся Анисимов.

— Неудивительно. У нас здесь строго. Разные люди шастают… Ну так вот, а потом я не думал, что с нами может произойти что-то скверное.

— А вы помните тот день?

— Конечно. Рядовой полет, каких за свою летную службу я проделал не одну сотню. Ничего не было такого, что могло бы предвещать трагедию. Настроение у нас было прекрасное. Небо ясное, погода хорошая. Мы должны были забрать роженицу из дальнего поселка. Лететь предстояло минут тридцать. И вот когда мы уже подлетали, то с машиной стали происходить какие-то странные вещи. Неожиданно чихнул двигатель, мы тут же потеряли высоту. Но командир был опытным пилотом, сумел выровнять вертолет, и мы опять набрали высоту. Но потом случилось нечто еще более непонятное: командир сказал, что видит какого-то человека, одетого в белый халат. Хотя рассмотреть человека с высоты в один километр проблематично. Двигатель опять вдруг зачихал, вертолет стал как-то дергаться, как бывает с машиной, когда засоряется карбюратор, и мы стали быстро снижаться. Командир пытался выровнять вертолет и что-то кричал мне, а я его совсем не понимал. Он на меня смотрит, глаза вот так вытаращил и опять несет какую-то тарабарщину. Тогда я грешным делом подумал, что у меня у самого крыша съехала. А вертолет падает и падает. Честно говоря, я думал, что это последние мгновенья в моей жизни. Удар! И очнулся я только в госпитале. Вертолет разбился вдребезги, и если бы не мастерство первого, то наша с вами встреча не состоялась бы… Потом вокруг этого много всего нагородили. Честно говоря, я даже не знаю, чему следует верить, а чему нет. Когда стали расшифровывать черные ящики, то оказалось, что командир говорил на каком-то непонятном языке. Пленка попала к журналистам, среди них оказался человек, который немного разбирается в этом, и он предположил, что скорее всего на этом языке говорила давно уже вымершая народность. Впоследствии его слова подтвердились. Только вот что я не мог взять в толк: каким это образом командир вдруг заговорил на древнем языке?

— А что он говорил?

Пожав плечами, Кириллов нехотя ответил:

— Говорил, что он третий, а я следующий… Вот только к чему все это? Знаете, я часто вспоминаю его глаза перед падением. Смерти он никогда не боялся. Прежде чем попасть в МЧС, ему пришлось немало повоевать. — Он неожиданно умолк. — Но вот перед самым падением у него глаза были просто расширены от ужаса, будто бы он увидел нечто ужасное.

— А вам самому с тех пор ничего не кажется?

Помолчав минуту, Кириллов ответил: