Крис Пуллен - Бомба для монополии

Перед ним был мучительный выбор: следовать плану и начать в условленное время, когда сменяющийся караул соберется у вышки возле ворот и тем позволить им продолжать укрепляться, или упредить их, начав на час раньше. Но чтобы сделать так, ему пришлось бы нарушить радиомолчание и переговорить сначала со всеми четырьмя командирами групп. Рации, которые у них были — передатчики из комплекта PRC319, пригодные для передачи речи, и легкие, — работали в ультракоротковолновом диапазоне. Проблема была в том, что, имея в своем распоряжении так мало людей, он не захотел обременять одного человека в каждой группе полной системой, поскольку это требовало подготовки и умения. В результате эти переговоры можно было перехватывать, и если предположить, что у защитников гарнизона есть соответствующее оборудование, то и запеленговать. Это все не имело значения, если бы все шло по плану, поскольку он не собирался пользоваться рациями до начала операции, да и вообще. Но теперь...

У гарнизона была своя радиосистема, соединяющая сторожевые вышки и казармы — он видел антенны, — и с ее помощью можно было провалить операцию. Потея еще сильнее, чем обычно, Паркер посмотрел на часы. Девять тридцать. Он ждал. В любом случае он получит подтверждение от Беннета, что остров занят и отступление безопасно.

В этот момент его рация забормотала. Он нажал кнопку приема.

— Остров занят. Все, — сказал голос Беннета.

На полчаса раньше. Бога ради, почему?

Дело было в том, что Беннет, Смит и Уинтл обнаружили, что дело много легче, чем они ожидали. После переправы атакующих групп через реку сразу после наступления ночи, они остались на северном берегу, спрятали один «джемини» и перегнали остальные на пять километров вверх по течению к местечку рядом с островом и добрались туда в десять часов. Ночь была ясная, над головами висела половинка луны. Потом, когда она скользнула к горизонту на юго-западе, она все еще светила им. Поднимался белый туман, но никаких серьезных помех для ориентации не было. Они держались ближе к берегу, который был справа, но слишком близко — река была широка, и течение не создавало проблем. Их весла ритмично опускались в воду с минимальным шумом.

Иногда слышались всплески у самого берега, производимые какими-то земноводными.

— Крокодилы? — предположил Смит.

— Аллигаторы, — ответил Беннет. По своей привычке он прочел пару путеводителей в публичной библиотеке перед отъездом. — Да и другие хищники.

— Удрал, — фыркнул Смит.

— Да. Они добираются сюда из Карибского моря. Так что если у тебя есть идея снять ботинки, забудь ее.

В то время как он продолжал грести, мысли Уинтла обратились к Биллу Айнгеру. Его двоюродному брату — неудачнику. Врач, которого толстый американец привез на вертолете, чтобы осмотреть его, сказал, что он, вероятно, останется хромым на всю жизнь. Ублюдки. Колин Уинтл не сомневался, и никто ему не говорил другого, что напавшие на его брата были из той компашки, с которой они теперь шли разбираться. Если получится, будет приятно всыпать им самостоятельно, а не только держа ленту для Тима Гудалла.

Они пристали к берегу в том месте, которое Беннет присмотрел с той стороны неделю назад — маленький галечный пляжик между рекой и джунглями, спрятали спущенный «джемини» и пошли назад. Они могли сбиться с дороги в джунглях, где ни один из них раньше не был, но этого не случилось, так как идти оказалось довольно легко, если оставлять лес и реку все время справа. Подлеска здесь, под могучими кронами, почти не было, и они шли по лучу фонарика Беннета — он счел, что они могут это себе позволить, поскольку риск потеряться или застрять мог подвергнуть опасности все отступление, в то время как вероятность того, что яркий луч привлечет чье-то внимание, была очень сомнительна.

К часу ночи они вернулись туда, откуда начали путь, чтобы повторить все заново, но на этот раз со всем оружием, боеприпасами и амуницией. Они устали, так что добрались до пляжика к пяти часам, с первыми проблесками рассвета. Под начинающуюся какофонию рассветного хора — состоявшего в основном из попугаев и обезьян, — от которой звенело в ушах, Уинстон Смит нес первую вахту, в то время как остальные спали, пока Беннет не сменил его.

При дневном свете Беннету не понравилось то, что он увидел. Вместо синего неба, тумана над рекой и горячих солнечных лучей, которых они ждали каждое утро, не было ни тумана, ни солнца, а облачное небо давило духотой.

Это беспокоило Беннета, от природы человека осторожного, его это возбуждало: он не должен был занимать остров до десяти часов, но теперь он почувствовал необходимость переместиться в безопасное место. В девять он приказал заново надуть «джемини» и спустить на воду, и через двадцать минут, ведя на буксире второй плот, нагруженный снаряжением — кроме винтовок, которые лежали у них на коленях, — они появились на пристани.

Хуанито, девятилетний сирота, родители которого погибли в войнах с контрас, внук старика из ресторана, наблюдал за их приближением из-за перечного дерева. Когда они подплыли к пристани, он увидел, что они вооружены, и принял решение: бежать к команданте — он докладывал ей или Даниэлю обо всех прибывающих на остров, кого можно было счесть опасными для исследовательской станции.

Используя дом и уборные для прикрытия, он перебегал от одного к другому быстрой тенью и, нисколько не обеспокоенный тем, что доски могут скрипом выдать его, побежал босиком через мост, который соединял остров с берегом. Уверенный, что он в безопасности, он бросился через заросли сахарного тростника, кукурузы и бананов, производя минимум шума.

Затем, пробежав всего несколько сот метров, он увидел их в сотне метров перед собой и прямо на пути. Среди папоротников и подлеска под кокосовыми пальмами они были скрыты со стороны ограды и сторожевых вышек, но не с тыла. Они стояли спиной к нему и были сосредоточены на том, что видели за оградой в каких-то трехстах метрах. Там были трое мужчин и женщина, и он узнал ее, и еще одного из мужчин — по фигурам. Он остановился, постоял, решая, что же делать.

«Притвориться, что не видел их, — сказал он себе. — Если они подумают, что я не видел их, у них нет повода что-то делать». «Делать»? Он знал, что имеется в виду «убивать»: он видел войну достаточно часто в первые пять лет своей жизни и помнил, что это такое. Затылок у него похолодел, в горле пересохло. Ему вдруг захотелось бежать в безопасное место, как тогда, когда мины стали падать на его деревню, и переждать все это. Но он знал, что сначала он должен все рассказать Даниэлю и команданте. И еще он подумал о маленькой Зене Сомерс, с которой часто играл.

Дита услышала его, узнав знакомый по детству на Кубе «La Marcha de los Pobladores», который всегда исполняли на разных государственных мероприятиях. Она перевернулась и навела бинокль.