Анна Данилова - Девушка по вызову

Эмма рассматривала ресторан и от восхищения не могла вымолвить ни слова. Темно-красные бархатные, напоминающие театральные, сборчатые шторы на окнах, панели на стенах, отделанные позолотой, лепной высокий роскошный потолок, выполненный в золотисто-розовых тонах, и огромная хрустальная люстра, источающая яркий свет, заливающий обнаженные плечи сидящих за столиками дам и сверкающий на лысинах их спутников, стулья – красный бархат с позолотой – и белые кружевные скатерти – все это великолепие приоткрыло для Эммы совершенно другой мир, мир роскоши, красоты и богатства. Все это, как ей казалось, она видела раньше, но только не в реальной жизни, а в кино. Теперь же она сама словно бы попала в киношный рай, где столько насыщенного яркого цвета, праздника, наконец. Кроме того, теперь она была не только созерцателем, но и участником этого пышного и красивого ресторанного действа. Она чувствовала на себе взгляды сидящих неподалеку мужчин и радовалась, что ни один из них не сможет сейчас взять ее за руку и увести за собой… В тех ресторанах, где ей приходилось бывать раньше, потолки были желтые с облупившейся штукатуркой, а подавали жесткий рубец, солянку и водку. А мужчины, которые приводили ее поужинать, после ресторана не церемонились и начинали лапать ее еще в машине, по дороге домой…

– Что ты будешь на десерт? – услышала она капризный голос Ядова, который, казалось, уже устал разговаривать с официантом и теперь мечтал только о том, чтобы поскорее отправить его на кухню. – Эмма, ты меня слышишь?

Она взяла меню и, повертев его в руках, неуверенно сказала:

– Бисквитный торт со свежими фруктами…

– Эмма, а ты не лопнешь? – вдруг проронил Ядов и дико захохотал. К счастью, официанта в это время рядом уже не было, но Эмма обиделась. Все то, что восхищало ее всего минуту назад, приобрело теперь налет нелепейшего черного фарса: она вдруг поняла причину столь странного поведения Ядова. В памяти всплыл их последний разговор о Сергее и об их будущем…

– Ядов, как вас там… – вдруг ледяным тоном произнесла Эмма, наклоняясь над столом, чтобы донести слова прямо до больших ушей ставшего ей ненавистным Ядова. – Я не такая глупая, как вам могло это показаться… Но жаль, конечно, что я не догадалась раньше… Ведь и ты, Сережа, знал, зачем мы сюда едем? – Голос ее задрожал, и она едва справлялась с подступившими слезами. – И платье подарили, надо же… Вы решили поговорить со мной в этой роскошной обстановке, чтобы как-то сгладить то, что вы оба собираетесь мне сказать? Ну что ты так на меня смотришь, Сереженька? Ведь ты же не зря рассказал своему другу Ядову все обо мне? И он тебе дал хороший совет, так? Ну что вы на меня смотрите?! Думаете, я не поняла, что вы привезли меня сюда, чтобы объяснить, что я не пара Сергею? Что я проститутка?! И в этом роскошном мире нет места для меня.

Ядов смотрел на нее широко раскрытыми глазами и от услышанного находился в состоянии, близком к шоку. Сергей, пытаясь схватить Эмму за руку, готов был сгореть со стыда…

– Эмма. – Он привстал и усадил Эмму на стул, с которого она поднялась, чтобы поскорее покинуть этот ад, превратившийся в одночасье из рая… – Успокойся… Как могло тебе прийти в голову подобное?

Щеки Эммы пылали, ее всю трясло.

– Ну что, господин Ядов, я угадала? – пробормотала она, судорожным движением вытаскивая из серебряного кольца салфетку и промокая ею повлажневшие глаза. – А теперь, если вы мужчины, отвезите меня домой… Я переоденусь в свою одежду и уеду из Москвы… Хоть бы меня кто-нибудь пристрелил, что ли…

Сергей испугался, что у Эммы началась истерика, взял се под локоть и быстрым шагом повел через весь ресторан к выходу.

И только в коридоре, стоя у окна, она немного успокоилась.

– Нет, не надо мне ничего говорить… Я и сама все понимаю… Ты увлекся мной, рассказал обо мне Ядову, и он посоветовал тебе бросить меня, чтобы я не сломала тебе жизнь… Такие разговоры ведутся во всех французских романах… Это нормально. Ведь Ядов твой друг… Поэтому-то он так нервничал… – Она уже с равнодушным видом смотрела куда-то в пространство, но слезы продолжали литься из глаз.

– Дашь ты мне наконец сказать слово или нет? – вдруг воскликнул Сергей, хватая ее за руку. – Ты и сама не соображаешь, что говоришь! Ты хотя бы понимаешь, как сильно оскорбляешь МОИ чувства? Если уж ты действительно хочешь слышать правду, я тебе скажу… Да, не скрою, мне очень больно представлять тебя в объятиях других мужчин, и я не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы я перестал думать об этом… Но я не уверен, что и сам бы не согласился работать на Перова, окажись я в такой же ситуации, как ты… Я говорю тебе это абсолютно искренне… Я ведь уже предупреждал тебя, что я не герой, каким ты хотела бы меня видеть… Я обыкновенный человек… На твоем месте и я бы испугался. Неизвестно вообще, на что способен любой из нас, окажись он в подобном положении… А вдруг я стал бы убийцей? Мне бы сказали: убивай или умрешь сам. И навряд ли я предпочел бы собственную смерть.. Человек любит жизнь. Жизнь и свободу. Это нормально. И ты предпочла свободу тюрьме… Ведь первая мысль, которая приходит на ум человеку, совершившему убийство, – тюрьма! Ты убил и должен отвечать перед судом… Эмма, я не хочу, чтобы ты постоянно думала о своем прошлом. Я постараюсь сделать все для того, чтобы ты была счастлива. С тех пор как я увидел тебя, я только о тебе и думаю… Я встаю с мыслью о тебе, живу, думая о тебе, и, засыпая в твоих объятиях, тоже думаю лишь о тебе и о том, как я счастлив… Как же ты можешь обвинять меня в том, что мы с Ядовым затеяли такое?.. Да если хочешь знать, Ядов с самого начала говорил мне о тебе лишь хорошее… И единственное, пожалуй, в чем его можно упрекнуть, так это в переполнявшем его чувстве жалости… Но это не самое последнее чувство, которое может испытывать мужчина по отношению к женщине… Ядов – чудак, это ясно, его сложно принять вот так сразу со всеми его странностями… Он не так прост, каким ему иногда хочется казаться, и кто знает, может, именно отсутствие этой самой простоты мешает ему жить… Поверь, я действительно не знаю, что с ним происходит, я никогда не видел его таким…

Эмма слушала его, сгорая от стыда. Как могла она предположить, что Сергей собирается ее бросить? Неужели всему виной ее расшатанные нервы?

– Прости меня. – Она обняла Сергея и прижалась к нему. – Я не знаю, что на меня нашло…

– Ну все, ты успокоилась? – Орлов нежно провел рукой по ее щеке, затем наклонился и поцеловал Эмму. – Пойдем, а то он будет переживать… Постарайся относиться к нему, как к капризному и взбалмошному ребенку… Он очень добрый…

Они вернулись в зал и застали Ядова сидящим в глубокой задумчивости за столом и крошащим На скатерть хлеб. Возле его тарелки, на которой дымилась фазанья грудка, украшенная зеленью и розочками из масла, уже выросла целая горка хлебных крошек.