Олег Маркеев - Черная Луна

Место для явочной встречи и приватного разговора было просто отменным. Особенно темным вечером. Максимов машинально осмотрел траву. Нет, к спуску в подвал машины никогда не подъезжали.

«Если что, волокли или вели к дороге. Или к гаражам у дороги. Или… Нет, это совсем уже бред». — Он покосился на ТЭЦ. Мало кто знал о втором, а на случай войны и массовых бедствий — основном назначении подобных установок. Лучшего крематория для массовой утилизации трупов в миллионном городе придумать невозможно.

Он медленно спустился по лестнице вниз. Несмотря на жаркий день, здесь тянуло подвальной сыростью. Мысленно досчитал до трех, надо было дать себе прийти в норму. Знал, что в минуты опасности тело начинало двигаться с характерной звериной пластикой, а это сейчас было ни к чему. Предстояло сыграть нормального посетителя подобного заведения, чуть трехнутого пыльным мешком, но еще не совершенного шизика. Максимов усмехнулся, прочитав табличку на Двери — «Центр нетрадиционной медицины „Космическое сознание“». Толкнул дверь и скользнул через порог.

В предбаннике нестерпимо пахло ржавчиной и паром. Следующая дверь была покрыта замысловатыми разводами засохших ржавых струек. Максимов, брезгливо поморщившись, толкнул ее ногой.

Неизбежная примета наших дней — накачанный детина, на которого молился бы любой колхоз Нечерноземья, развалился за обшарпанным столом. Сунув руку под спортивный костюм «Адидас» китайского производства, он азартно чесал грудь. И продолжал почесываться, пока Максимов не подошел к столу. Детина уставился на него бесцветными глазками. Мыслей в них не было. Равно как и реакции на лице.

— Извините, это центр? — вежливо спросил Максимов.

— Ну. — Детина опять азартно заелозил рукой под курткой.

— А куда дальше? — Вопрос был заведомо глупый. Единственная дверь находилась справа от стола детины.

— Смотря к кому, — глумливо ухмыльнулся детина. — Врач будет после обеда. А девок и вовсе нет.

— Какой врач? — удивился Максимов.

— Ясно, какой. Трипперолог. — Розовая рожа расплылась в улыбке. Чувствовалось, что эта подколка была единственным развлечением, скрашивающим тупое сидение напротив голой стены.

— Нет, мне гадалка нужна.

— Сам ты гадалка. Медиум она и это… Хреномант.

Максимов не стал поправлять.

— Но она-то принимает? — Максимов добавил в голос немного щемящей грусти истинного интеллигента, затурканного жизнью. Оказалось, именно это и требовалось.

— Последняя дверь в конце коридора. Без стука не лезь. Сама вызовет.

Охранник сразу же потерял к Максимову всякий интерес, вжикнул «молнией» на куртке и стал сосредоточенно изучать красные расчесы на груди.

Максимов вежливо обошел его кроссовки гигантского размера, торчащие из-под стола, и пошел в конец коридора. По потолку шла огромная труба, наспех побеленная известкой. Труба в конце коридора изгибаюсь вправо и уходила за угол.

Первую дверь украшала бумажка с одним словом «Врач». Максимов успел заглянуть в щелку приоткрытой двери. Стол с набором колб, микроскоп, лампа. Два стула.

«Экспресс-диагностика и моментальное излечение от всех венерических болезней, — сообразил Максимов. Только выдержала бы задница лошадиную дозу антибиотика».

На следующей двери надпись была куда многословнее. «Массаж. Лечебный, оздоровительный и прочий — в четыре руки. Предварительная запись».

«Тридцать три удовольствия с последующим излечением», — покачал головой Максимов и свернул за угол. В тупичке вдоль стен стояли кресла, явно добытые в каком-то жэковском клубе. Одно у самой двери занимала женщина. Хотя рядом с ней были еще два свободных кресла, Максимов вежливо поздоровался и сел напротив. Сиденье под ним жалобно скрипнуло. Пришлось поджать ноги, коридорчик был очень узкий, и положить руки на колени, подлокотники на креслах давно отбили.

С минуту они молча разглядывали друг друга, потом женщина сказала:

— Если вы ненадолго, могу пропустить.

— Спасибо, я не тороплюсь.

— Там сейчас закончат. — Ее пальцы нервно теребили ремень сумочки, лежащей на коленях.

Максимов отметил тщательный маникюр, тонкие розовые царапины на правой кисти. Колени у незнакомки были худые, с остро торчащими чашечками.

— Очень хорошо, — ответил Максимов и прикрыл глаза, показывая, что готов ждать до бесконечности.

«Нервная дамочка с высшим образованием, — подумал он. — Уже сорок, а дома только кот. Вот и весь Диагноз». Он настроился на нее, и через секунду…

Сигарета дотлела до фильтра. Белый столбик пепла надломился и упал в темноту. Горячая тяжесть внизу живота рассосалась, и теперь стало холодно. Холодно, хоть плачь. Первая слезинка прощекотала по щеке. Она слизнула горькую каплю и закусила губы. «Только не сейчас». В доме напротив зажглось окно. И она увидела, что между ней и ночью есть только тонкая паутина тюля. Потянулась вперед. Ветер прижал занавесь к лицу. Мелкая сетка, колючая и холодная. Захотелось сорвать ее и шагнуть дальше. В темноту. Рука-сама собой медленно поплыла вверх. Она следила за бликами света на коже с отрешенностью и ужасом, которые бывают только во сне, когда видишь, понимаешь, но не в силах остановить. Ночь завораживала, тянула в бездонную черную пропасть. Сердце сладко заныло. Еще шаг — и все. Бесконечное скольжение в никуда.

Вода в ванной перестала журчать. Раздались тяжелые шаги. Мокрые пятки жадно чавкали по холодному паркету. Ближе. Еще ближе. Уже совсем рядом.

Она вздрогнула от отвращения. Сейчас он прикоснется к ее телу, омытому ночным воздухом, своей распаренной тушей.

— Ты что?

Никогда не думала, что его голос может вызвать приступ тошноты.

— Уходи. — Она боялась оглянуться и увидеть его влажное, словно залитое потом лицо.

— Не понял?

— Убирайся, или я прыгну с балкона!

— Лена, что с тобой?!

Темнота впереди теперь не манила, не звала к себе. Она стала холодной и непроницаемой, как черное стекло. Стена. Все. Миг, когда открываются врата, был упущен…

Максимов открыл глаза и сразу же встретился с испуганным взглядом незнакомки.

— Вас зовут Лена?

— Света, — ответила она.

— Не угадал. — Максимов улыбнулся: «Если женщина не врет привычно и легко, значит — это мужик в юбке». — Когда приходишь в такое место, хочется быть чуть-чуть экстрасенсом. Действительно, вы же блондинка, значит, и имя должно быть светлым. Светлана. Все правильно.

Она машинально поправила сбившуюся на лоб прядь и улыбнулась. Уголки большого рта скашивались книзу, что говорило о том, что особым оптимизмом его обладательница не отличается.

«Ого!» — Максимов заметил белую ниточку шрама на запястье незнакомки.