Никита Гурин - Черный ангел

Воспользовавшись ближайшей машиной, как укрытием, я сделал несколько выстрелов по грабителям, выбежавшим из банка. Один за другим они упали на землю, но одного я только ранил. Форд быстро подъехал к нему, загородив мне обзор и через минуту умчался прочь, оставив убитого подельника лежать на тротуаре. Я осторожно подошел к нему и присел на одно колено. Он лежал на боку и не дышал. На шее что-то блеснуло, я присмотрелся. Это была цепочка, с амулетом, в виде луны, на которой был изображен тарантул.

Охранник был еще жив, он сидел, прислонившись к стене здания, кто-то с аптечкой в руках находился возле него в ожидании машины скорой помощи.

Один из сотрудников банка забрал сумку с деньгами. Вокруг меня начали собираться люди, вышли из кафе, банка, других домов, просто прохожие. Я не сразу заметил, как рядом оказалась Лариса, она держала мою куртку и шлем.

Послышались звуки сирен. Я быстро убрал пистолет за пояс, выхватил у Ларисы, шлем и куртку, на ходу одел их и быстро уехал на своем мотоцикле.

Дома я зашторил все окна. Умылся. Из ящика тумбочки достал и зарядил новую обойму. Включил телевизор: местный канал. Телевизионщики уже прибыли к месту происшествия, вещали в прямом эфире. Я лишь успел услышать завершение репортажа, в котором сообщалось, что грабители банка находились под воздействием наркотических веществ. Один из них был убит на месте, в его вещах был обнаружен новый синтетический наркотик «М-Зет». Меня же, журналисты окрестили «Небесный посланник».

Этот наркотик, о котором говорил журналист, погубил мою Елену. Месть теперь живет в моей душе, не дает мне покоя последние месяцы, с того самого дня, когда смерть забрала у меня Елену в автокатасрофе. Я был в том автомобиле, но волею судьбы, остался жив, потеряв часть памяти. Предполагаю, что эти люди в черных плащах с амулетами виновны в том, что с нами случилось. Все они члены секты «Черный ангел». Но, это лишь обрывки моей памяти. Что именно связывало меня с ними? Я обязательно найду ответ, чего бы мне это не стоило.

Я выключил телевизор и отправился на кухню. Приготовил себе завтрак.

После завтрака включил музыку для медитаций, она придает мне сил своим спокойствием и умиротворенностью. Устроился в мягком удобном кресле и закрыл глаза.

Проснулся от звонка в дверь. Магнитофон давно перестал играть. Взяв с тумбочки пистолет, я осторожно направился к окну, слегка отодвинув штору, увидел Ларису Демнину. Я спрятал пистолет за пояс и открыл дверь.

– Здравствуйте!

– Входите.

Она вошла, остановилась по середине комнаты, разглядывая дом и повернулась ко мне.

Я закрыл дверь и жестом показал на диван:

– Присаживайтесь, прошу.

Она села.

– Хотите чай, кофе? – спросил я.

– Можно, просто воды?

– Сейчас принесу.

– Отлично!

На минуту я зашел на кухню, налил два бокала воды, добавил лед и вернулся. Протянул ей бокал, она поблагодарила меня. Я перевернул кассету и включил магнитофон на воспроизведение.

Время на настенных часах остановилось на половине третьего – пора менять батарейку, подумал я, сел на диван.

– Спасибо за шлем и куртку! Простите, не успел поблагодарить вас.

– Вы всегда носите оружие с собой?

– Всегда. Но я бы хотел узнать, как вы меня нашли?

– Все очень просто.

Она сделала несколько глотков, прежде чем ответить на мой вопрос.

– Ваш номер на мотоцикле. Кто из нас журналист?

– Вы! – выпалил я незамедлительно.

Мы смотрели друг на друга, оба улыбались. Хорошая легкая музыка, задернутые шторы… Я наклонился к ней, на меня нахлынуло желание быть ближе. Я почувствовал ее дыхание. На мгновение мы словно застыли. Она отодвинулась, открыла свою сумочку, было видно, что она волнуется. Второпях протянула мне конверт и сказала:

– Вот та информация, о которой вы меня просили, вы забыли ее на столике… в кафе, – она улыбнулась. – Это ведь деловая встреча?!

Я взял конверт и поблагодарил ее. Лариса закрыла сумочку, встала и быстрым шагом направилась к выходу. У двери она обернулась:

– До свидания! Может, еще увидимся? Кто знает.

Я подошел к ней, чтобы проводить и открыл дверь.

Стоя на пороге, я провожал ее взглядом и помахал рукой, когда она оглянулась.

В предчувствии беды сердце защемило, оно начало бешено стучать. Меня охватила тревога. В этот самый момент, из автомобиля, с ревом проезжающего мимо меня, был открыт огонь на поражение. Пули прямой линией прошлись по фасаду моего дома. Резкая боль в теле сбила меня с ног. Я чувствовал стук моего сердца, тяжело дышал, мне не хватало воздуха, шум стоял в ушах. С огромным усилием немного повернул голову. Последнее, что увидел: Лариса подбегала ко мне и что-то кричала. Обессиленный я закрыл глаза. Боли не чувствовал. Было холодно, очень холодно…

Яркий солнечный свет струился через окно. В комнате стоял запах лекарств. Сознание вернулось ко мне. Я живой, значит – продолжу свой путь. Я жив, я снова жив, я вернулся, а это значит – пусть все мои враги молятся своему Богу, я иду.

И тут я услышал чей-то приятный женский голос, раздавшийся в тишине:

– Доктор, доктор, он пришел в себя! – это была медсестра.

Я находился в больничной палате. В любом случае, это лучше, нежели очнуться в лапах врагов. Дверь была открыта, в коридоре, у входа стоял охранник, он смотрел на меня. В дверях показались: человек в синем костюме, доктор и молодая медсестра с зелеными глазами.

Быть может, ее добрая улыбка или зеленые глаза напомнили мне о давно прошедших временах, таких далеких и зыбких. Что-то неуловимое, мимолетное манило меня к ней…

Доктор и неизвестный подошли к кровати, я повернул голову. Теперь я отчетливо видел их лица. Доктор – лысоватый, с бородкой, в очках. Другой мужчина – примерно пятидесяти лет, волосы аккуратно уложены на бок, он спросил доктора:

– Так, когда вы выпишите его? Завтра можно забирать?

– Вы с ума сошли! Он не сможет встать, еще недели две, по крайней мере! – ответил врач с огромным возмущением.

Незнакомец, вероятно недовольный таким ответом, пристально посмотрел на меня и спросил:

– Кто ты?

Голос его был твердым и четким.

– Что? кто… я? я… кто? я… – невнятно пробормотал я в ответ и с ужасом понял, что забыл собственное имя. О, боже! Воскликнул я в душе. Неужели провал в памяти? Как не пытался, но ничего не мог вспомнить о своем прошлом.

– Он еще ничего не понимает. Не стоит его беспокоить. Прошу вас, выйдите из палаты, – вмешался доктор.

Они ушли, оставив меня в полном одиночестве на растерзание собственным душевным мукам. Мышцы моего тела судорожно напряглись. Рука сжалась в кулак, сминая простынь. Я попытался расслабиться, сделал несколько глубоких вдохов.