Виктор Степанычев - Отель «Ambassador»

Меры безопасности, судя по окружающему пейзажу, были предприняты не напрасно. Веклемишев без труда «срисовал» две потрепанные легковушки на въезде и выезде с шоссе на радиальную дорожку, ведущую к больнице. В одной сидели двое, в другой – трое субъектов до боли в кулаках знакомого облика. Контингент в полном соответствии с экипажем «Кадиллака»: черная молодежь, нахально глазеющая на подъезжающие машины. Похоже, Мамба-Шаку тесно окружил своим вниманием и людьми Гарольда Никитина.

Удивляло, что местная полиция не уделяет должного рвения по отношению к юнцам, демонстрирующим свою безнаказанность.

Прецедент налицо, подозреваемые – вот они. А хотя чему удивляться? Без сомнения, эти парни не причастны к избиению Никитина, и полицейские догадываются об этом, как и о том, что увечья Гарольду нанесли люди Мамба-Шаку. Но в нормальной демократической стране арестовывать по одному лишь подозрению не принято, хотя и бывают исключения. Поэтому без веских улик хватать черных пацанов не будут. Стоят, и пусть стоят.

Но это уже вторично, а главный вывод из наблюдений за окружающей природой напрашивался сам собой: бывший подполковник КГБ, пытаясь обнаружить следы Халифа, влез туда, куда ему не стоило лезть. И получил по сусалам. А как следствие, можно предположить с большой долей вероятности, что Мамба-Шаку неким образом впутан в историю с пребыванием Мадаева в ЮАР. А вот что это за образ, пока оставалось загадкой.

Веклемишев даже предположить не мог, какие общие дела связывают чеченского террориста и зулуса-рэкетира из Йоханнесбурга. Но именно это в кратчайшие сроки он и должен был узнать. Вадим очень надеялся получить полезную для себя информацию или хотя бы нужное направление в дальнейшей деятельности от Гарольда Никитина. Это шло первым пунктом, а вторым… Вадим еще раз глянул на дежурившие на шоссе машины с черными юнцами. Вот он – пункт второй. Авантюра, конечно, но где наша не пропадала!

Никитин лежал в отдельной палате. Обнаженный по пояс, он был опутан сетью проводов и шлангов и облеплен десятками присосок и датчиков. Справа от кровати стояла капельница на штативе, слева располагался столик со множеством пультов со светящимися табло, транспарантами, кнопками и тумблерами. Ни дать ни взять – ракетный стартовый комплекс. «Протяжка один! Протяжка два! Ключ на старт!»

У приборов сидел средних лет мужчина в кремовом халате, вероятно, лечащий врач. Оглянувшись на вошедших, он поднялся из кресла и, ни слова не говоря, отошел к окну.

Рядом с капельницей на стульчике, держа Никитина за руку, сидела приятной наружности, но скорбного вида, молодая женщина. Надо полагать, это была жена Гарольда Элизабет. Бросалась в глаза разница в возрасте. Никитину, по прикидкам Вадима, уже стукнуло шестьдесят, а даме было немногим за тридцать. Это наблюдение не несло полезной нагрузки, просто Веклемишев отметил данный факт автоматически.

В палате царил полумрак из-за плотно закрытых жалюзи. Скупое освещение бросало тени на бледное лицо Никитина, делая его еще более безжизненным. Явных следов избиения Вадим обнаружил достаточно: заклеенная пластырем бровь, обширная ссадина на скуле и довольно приличный лиловый синяк под левым глазом. После рассказа Анастасии Александровны о состоянии ее сына в голове Веклемишева рисовалась картина еще более трагичная. Правда, он прекрасно знал, что не всегда внешние повреждения говорят о реальном состоянии раненого. Если у Гарольда сильное сотрясение мозга, сейчас он ни ногой, ни рукой шевельнуть не сможет, чтобы не «поплыть».

Жена Никитина подняла голову, скользнула глазами по лицу Вадима и обменялась взглядами с Анастасией Александровной. Мать Гарольда не произнесла ни слова, а лишь кивнула невестке.

– Гарри, он пришел, – склонившись к Никитину, негромко, едва не шепотом, по-английски произнесла женщина.

– Слы-шу, – с трудом шевельнув губами, не открывая глаз, по слогам ответил больной.

– Моя фамилия Веклемишев, – представился Вадим. – Вы мне хотели что-то сообщить?

Он стоял у спинки кровати. Ближе подойти Веклемишев не мог. Слева проход закрывали капельница и жена Никитина, которая явно не собиралась покидать своего поста, а справа мешали провода, густой сетью протянувшиеся от датчиков на теле больного к приборам.

– Я должен был встретить вас, – уже по-русски и более связно произнес Никитин. – Ветлугин просил…

Веки лежащего шевельнулись, глаза приоткрылись, и он нашел взглядом Вадима. – Может быть, я поспешил, – голос Никитина дрогнул, и он замолчал, но ненадолго. – Я хотел как лучше!..

Веклемишев стоял молча, вглядываясь в лежащего. Судя по реакциям и поведению, досталось бывшему подполковнику крепко. Пожалуй, даже чересчур…

– Кажется, я вышел на след интересующего вас человека, – очередная пауза прервала речь больного. Он попытался повернуть голову, но застонал и бессильно прикрыл глаза.

– Гарри, что ты хочешь? – тревожно склонилась над ним жена. – Тебе нельзя двигаться.

– Элизабет, дорогая, там на тумбочке… – едва шевеля языком, обратился к ней Никитин. – Свернутый листок лежит под Библией. Отдай его сэру Веклемишеву.

Женщина протянула бумагу Вадиму. Он развернул ее и вчитался в текст на русском языке. Собственно, текст как таковой отсутствовал, ровным разборчивым почерком на листке были начертаны четыре строчки. Веклемишев прочитал два ни о чем ему не говорящих названия, две одинаковые фамилии с разными именами и короткий тезис:

– Джермистон, Жубер-сквер;

– Яшкулов Аслан;

– Яшкулов Джабраил;

– встреча в отеле «Южный крест».

А вот кое-что уже знакомое. Отель «Южный крест». Похоже, это не просто совпадение, а ниточка, за которую следует ухватиться и тянуть, тянуть. И, пожалуй, даже не ниточка, а толстый канат. Хотя…

Веклемишев поднял глаза на Никитина и встретил его взгляд – острый и внимательный. Было впечатление, что состояние больного резко улучшилось. Но нет, веки Никитина вновь отяжелели и приопустились.

– Вероятно, я поступил опрометчиво, проявив инициативу до вашего прибытия, – голос Никитина звучал тихо, но относительно твердо. – Мне так хотелось оказать услугу Ветлугину. Я в долгу перед ним… В общем, без особого труда я вышел на некоего Нико Кетовани, снявшего номер в отеле «Южный крест» в тот же день, когда Мадаев прилетел в Йоханнесбург. Мне сразу пришла в голову мысль проверить, не было ли у этого человека контакта с земляками. Чеченская диаспора в ЮАР немногочисленна, и, хотя для страны более актуальны проблемы отношений белого меньшинства с коренным населением, в последние годы, в связи с общемировым усилением борьбы с терроризмом, определенные госструктуры не обделяли чеченцев, и не только их одних, но и выходцев с Ближнего Востока и других мусульманских стран, своим вниманием.