Альберт Байкалов - Убойный вариант

– Проходи, – пожал плечами пьянчужка, скребя под не первой свежести майкой впалую грудь.

Дождавшись, когда Павел Николаевич закроет дверь, Гвоздь, не разуваясь, направился следом за ним, рассматривая щуплую, сгорбленную фигурку, шаркающую надетыми на босу ногу тапочками по давно не мытому полу.

На кухне царил беспорядок. Раковина была забита немытой посудой, переполненное мусором ведро источало сладковатый запах. На столе стояли початая бутылка водки, стакан и две тарелки с хлебом и нарезанным луком.

– Все никак не угомонитесь? – изобразив на лице сострадание, вздохнул Гвоздь и опустился на пластиковый табурет.

– Ты мне нравоучения пришел читать или по делу? – Павел Николаевич окатил его неожиданно отрезвевшим взглядом. – Выкладывай, чего надо?

– Гараж на три месяца сдадите?

– Неужто машину взял? – Брови мужчины удивленно поползли на середину лба. – На какие шиши? Или угнал?

– Друг просил пристроить. Он в нашем районе квартиру снял.

– А что сам не пришел?

– Работает, – пожал плечами Гвоздь и отвел взгляд в сторону. – Да и как бы вы незнакомому человеку доверились? Вдруг тачка в угоне? А так я. Меня-то вы знаете.

– В том-то и дело, – Павел Николаевич налил себе полстакана. – Бестолочь ты.

– Да ладно, – Гвоздь сделал вид, что смутился. – С кем не бывает. Вот вы, например…

– У меня другое! – уперев руки в стол, проговорил сосед неожиданно охрипшим голосом. – Случай!

– Извините, – слегка отпрянув, пожал плечами Гвоздь.

Несколько лет назад у Павла Николаевича была прекрасная работа, жена и уже взрослая дочь. В один прекрасный день он лишился всего. Причина банальна – автокатастрофа. Выжил он один. Оказавшись надолго в реанимации, даже не смог проститься с близкими. Спустя полгода, выйдя из больницы инвалидом первой группы, крепко запил, да так и не просыхал.

– Короче, – осушив стакан и закусив хлебом, выдохнул он, – сто баксов в месяц, деньги вперед!

– Хорошо, – пожал плечами Гвоздь и, не торгуясь, вынул из кармана три зеленых бумажки.

– Ишь ты! – цокнул языком сосед, беря в руки деньги. – Короче, ключи в прихожей на гвозде. Валяй.

Въехав в гараж и прикрыв ворота, Гвоздь вернулся в машину. Домой идти не хотелось. Нос волнующе щекотал запах пластика, кожи и ароматизатора. Он невольно представил себя со стороны. Как, плавно проезжая мимо нарядных проституток, сбившихся в стайки на тротуаре вдоль Тверской, вальяжно стряхивая пепел в окно, приценивается к ним, словно в магазине к товару.

«А что мне мешает покататься? – неожиданно подумал он. – Деньги еще есть. На бензин и пару бутылок нормального пойла хватит. Только одеться поприличнее, и в путь. Если правил не нарушать и ездить осторожно, кто станет останавливать? Вот только номера. Эти уже наверняка в памяти всех гаишников города».

Выбравшись наружу, Гвоздь осмотрел стеллаж и полки. Он хорошо помнил, как перед второй поездкой в Чечню, помогая разбирать соседу машину, вернее то, что от нее осталось, для продажи на запчасти, номера они сняли. Так и есть. Под толстым слоем пыли, обернутые какой-то тряпкой, номера лежали в ящике среди гаек и болтов.

Быстро поменяв номера, он запер гараж и направился домой.

– Где тебя черти носят? – с порога начала причитать мать. – У всех дети как дети, а у меня? – ее голос сорвался на более высокую ноту. – Вкалываю на двух работах. Хоть бы постыдился!

– Устроился я! – буркнул он, вешая куртку и проходя в комнату. – Даже аванс дали.

– Куда? – мать всплеснула руками.

– В банк, охранником, – соврал он. – Костюм поприличнее надо.

С этими словами он помахал перед ее носом тремя оставшимися от аванса, который выдал Тихон, стодолларовыми купюрами.

– Господи! – она всплеснула руками. – Наконец-то. Есть будешь?

– Нет, – покачал головой Гвоздь и открыл дверцу шифоньера. Из одежды «на выход» у него были джинсы да единственная рубашка.

Перекусив и с трудом дождавшись вечера, он выехал на «охоту», на всякий случай прихватив с собой пистолет.

Москва манила утонувшими в огнях реклам улицами на приключения. Немного покатавшись по своему району, свернул в сторону центра. Миновал милицейский пост. Как он и думал, его не остановили. Похожих машин было много. Воодушевленный успехом, увидев не спеша идущую девушку, Гвоздь притормозил у тротуара и надавил на кнопку стеклоподъемника.

– Скучаем? – Он перегнулся через сиденье и сбавил ход, сравняв скорость с красоткой.

– А тебе какое дело? – метнув в его сторону насмешливый взгляд, удивилась она. – Езжай. Здесь тебе не отломится.

– Почему так решила? Может, это судьба? – продолжал он игриво.

Девушка едва открыла рот, чтобы ответить, как раздался грохот, и Гвоздь ударился грудью о рулевое колесо. Машина встала. Охваченный ужасом бандит посмотрел вперед и от досады завыл. Заигрывая, он не заметил стоящий у обочины джип и въехал ему в зад.

Вскрикнув, девушка всплеснула руками и, присев на корточки, заглянула в машину. Сначала Гвоздь решил, что такая реакция – результат беспокойства за него. Однако последовавший за этим крик быстро расставил все точки над «и».

– Ты, скотина, ездить научись! Ты что натворил! – Красотка бросилась к джипу, на ходу доставая из сумочки сотовый.

Гвоздь догадался, что машина, в которую он въехал, принадлежит ей, и выбрался наружу. Все было как в замедленном кино. Мысли стали какими-то вязкими.

– Погоди! – он направился к ней. – Не надо милиции. Я заплачу.

Однако она не слушала его. Прижав трубку к уху, девушка ждала, когда ей ответят. Неожиданно состояние прострации, которое охватило сразу после столкновения, сменилось яростью. Ведь именно ее никелированный «Гранд Чероки» оказался на его пути. Более того, именно эти ноги, прикрытые лишь до середины бедра кожаной юбкой, сбили его с толку. В голове появился звук, как будто кто-то сыпет хрустальную крошку. Подскочив к девушке, он выхватил телефон и со всего размаху бросил его себе под ноги. Ударившись об асфальт, трубка отлетела на газон. Девушка вскрикнула и, прижав ладони к щекам, присела, с ужасом глядя на него широко открытыми глазами.

– Э-э, дядя, – раздался над ухом мужской голос.

Одновременно на плечо легла чья-то тяжелая ладонь, и Гвоздя развернули вокруг своей оси.

– Ты чего творишь, дятел? – Перед ним стоял здоровенный бугай в цивильном костюме. Сзади, на дороге, с открытыми дверями «Вольво».

Последовавшая после этого вспышка, звук лязгнувших зубов и удар о землю на какое-то время вырвали Гвоздя из реального мира. Очнулся он сидящим на асфальте. Амбал, не обращая на него внимания, что-то быстро говорил девушке, одновременно набирая на своем телефоне номер.

Рассвирепев, Гвоздь выхватил из-за пояса пистолет, который при падении ободрал ему спину, и, направив в сторону неожиданного заступника, щелкнул предохранителем.