Сергей Самаров - Дао воина

У того лопатка оказалась в руках так же быстро. И почти одновременно последовали два выпада и два остроотточенных лезвия метнулись к голове Сохно, который вновь взялся чистить ногти.

– Разговор я предпочитаю вести конкретный, – сказал Пулат, – а самое главное, я всегда предпочитаю действовать, а не разговаривать. И потому прошу учесть мои пожелания, следовательно, договориться как можно быстрее, поскольку я, как всегда, спешу, а в настоящий момент спешу особенно… В кои-то веки надумал человек жениться, и он предпочитает, чтобы его не задерживали… Законное требование?

– Законное…

Сидящий в его маленькой уютной машине на правом переднем сиденье чеченец почесал не слишком аккуратно выбритый подбородок и кивнул.

– Вот и прекрасно. Будем, не торопясь, поспешать, как говаривал мой школьный учитель…

– В этом наши интересы сходятся… Цена тебя, как я понял, устраивает… – чеченец не спрашивает, он утверждает.

– Об этом мы подробно еще не говорили. Но… Можно сказать, что устраивает… Хотя могли бы подкинуть и побольше, если работа того стоит. Но я надеюсь, что стоит, хотя так до конца и не понял, что это за работа, и потому пока не торгуюсь. Заметь – пока… И советую ввести меня в курс дела, чтобы потом не было причин для непонимания. Я не привык жить по системе: пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что… Это меня сбивает с толку и раздражает…

– Работа по твоей профессии… – чеченец словно конфетку показал, приманивая, хотя и сделал это, как никудышный актер, чего сам, впрочем, не заметил. Но он считал себя знатоком характера спецназовцев и потому решил, что разговор ведет правильно. Пулат, вообще, как человек по жизни чрезвычайно мягкий и душевный, милостиво позволил ему так считать.

– Я хорошо понимаю, что каменщик или сварщик из меня получится плохой, потому что кирпичами трудно бывает зарядить боевой автомат, а сварочное оборудование почему-то неохотно взрывается, если его заложить под рельсы железной дороги… По крайней мере, я так наивно думаю… Но мне хотелось бы услышать больше конкретики, касающейся предстоящего мероприятия. И дело здесь вовсе не в моем чрезмерном любопытстве. Просто у меня есть собственные принципы, некоторыми из которых я могу поступиться за очень большие деньги… А некоторыми вообще поступиться не желаю… Ни за какие деньги! И, чтобы не возникло разночтения в дальнейшем, когда мы будем уже на месте и отступать будет поздно, я предпочитаю внести ясность сейчас…

– Так мы, честно говоря, с твоим товарищем не договаривались – он гарантировал, что ты пойдешь за ним без вопросов, хотя я не вижу причины скрывать суть… – сказал чеченец и задумчиво поднял взгляд к потолку машины, обитому искусственной перфорированной кожей. Должно быть, этот потолок помогал ему сосредотачиваться.

– Тогда и не скрывай… Разве я против? – неожиданно жестко сказал Пулат, стараясь оказаться в роли хозяина положения.

– Ты сам, наверное, газеты читаешь и телевизор смотришь…

– Ни тем, ни другим не интересуюсь. В свободное время я люблю женское общество и еще, когда остаюсь в одиночестве, классическую музыку слушаю… – и «маленький капитан», снова перейдя на мягкую манеру речи, в подтверждение своих слов включил диск на автомобильной магнитоле. Торжественные и величественные звуки «Песни варяжского гостя» из оперы Римского-Корсакова «Садко» заполнили салон. Но они чеченца никак не тронули и только заставили слегка поморщиться, потому что, должно быть, мало напоминали его любимые мелодии гор.

– Короче, дело обстоит так… – чечен повысил голос, чтобы его было слышно лучше, чем музыкальный шум морских волн и мощь баса варяжского гостя. – Отдельные полевые командиры ведут борьбу не только с федералами, против которых ты воевать, конечно, не пожелаешь…

– Не пожелаю… Стопроцентно… Ты меня правильно понял… Я присягу давал на всю жизнь, а не на время службы… И никогда ей не изменяю, как и собственному слову вообще…

– Не перебивай… Я рад, что ты умеешь держать слово. На такого человека можно положиться. Итак… Отдельные полевые командиры ведут борьбу не только с федералами, но и между собой. На общую войну выделаются большие деньги, и эти деньги делятся, как ты, наверное, понимаешь, между командирами. А вот кто чего стоит – этот вот вопрос разрешить бывает порой можно только с помощью оружия. Таким образом его часто и разрешают… Чаще, чем хотелось бы, и в ущерб общему делу… Но здесь есть некоторые тонкости. Некоторые джамааты состоят из жителей одного села или одного района. Этим проще, они все друг с другом повязаны, как родственники, и друг за друга стоят. В некоторых же собираются люди с разных сторон и даже из разных стран, и тогда там возникают разногласия между представителями различных тейпов. И, чтобы решить свои финансовые вопросы, не обостряя отношения внутри джамаата, эмиры таких джамаатов стали прибегать к посторонней силе. Короче, нанимать людей, чтобы те провели разборку… Это тоже денег стоит, но результат оправдывает затраты.

– Для такой цели ты и хочешь нанять меня и Сохатого?

– Нет… Я хочу другого… Меня попросили найти людей, которые пресекли бы работу большой группы наемников. Тех, кто разбирается не только с эмирами несговорчивых джамаатов, но и с их семьями, с их родственниками… Война есть война, и на ней всякое случается. Но то, что сейчас происходит, уже не война… Людей, которые расстреливают целые семьи с женщинами и детьми, не стоит жалеть…

– К сожалению, я должен признать, что наемники всегда существуют там, где воюют. Это я хорошо знаю, потому что в бытность свою сам не однажды воевал с ними. И, как правило, они хорошие специалисты. С ними сложно справиться… – Пулат начал торговлю. Сам имея в крови значительную восточную примесь, он от торговли всегда испытывал удовольствие, – даже если и не рассчитывал на выгоду, как в данном случае, – и потому его слова прозвучали вполне естественно.

Но чеченец нашел правильный ход, чтобы задеть «маленького капитана» за живое и тем самым всякую торговлю прекратить:

– Это бывшие спецназовцы ГРУ…

В салоне автомобиля повисла напряженная тишина, Пулат молчал, причем молчал угрожающе. Чеченец даже слегка отодвинулся к дверце машины и прижался к ней плечом, словно боялся, что собеседник его ударит.

– Отставники спецназа ГРУ? – Виталий наконец-то удивленно и с недоверием поднял брови, и тон его вопроса тоже содержал в себе угрозу.

– Нет… Не отставники… Это бывшие солдаты спецназа ГРУ. Не офицеры, а солдаты. Большинство из них воевали в Афгане… Воевать умеют и без войны скучают. Почти все с уголовным прошлым. Не могут после той войны адаптироваться в мирной жизни до сих пор. Потому их и наняли…