Сергей Самаров - Дао воина

Но вокруг старшего лейтенанта Романова, преодолевшего уже три огорода, не летали пули противника. Или он просто выпал из поля зрения оптики снайперов боевиков – а это поле всегда весьма ограничено, или рядом со снайперами нет наблюдателя, который подсказал бы очевидную мишень. Или все-таки огонь ведется исключительно и целенаправленно по иностранцам и мирным жителям? А для автоматчиков со склона он пока невидим за домами и заборами.

Остановившись за углом очередного дома, Романов снова поднес ко рту переговорное устройство:

– Доложите о потерях!

Некоторое время в эфире стояла тишина.

– Нет потерь? – переспросил старший лейтенант.

– Похоже, нет… Только среди гражданских…

– Что у гражданских?

– Один убит. Журналист… Ранена женщина… Журналистка… Кажется, все?

– Все. Больше никого… – вмешался другой голос. – Я тут одному из журналюг, чтоб не лез куда не след, прикладом объяснил… А что с ним делать, если он по-русски ни бум-бум… Потом отвечать за него…

– Но все-таки он тебя понял?

– Я членораздельно… Пару ударов… Сообразительный, понял…

– Нормально… Иду к вам…

Романов выключил переговорное устройство и собрался было сделать новую перебежку, теперь уже через сектор, простреливаемый автоматчиками, но переговорное устройство сигналом потребовало его снова выйти на связь.

– Что у вас?

– Лейтенант Луспекаев. Прошу помощи… Командир… Мы ведем бой… У нас двое пленных. Боевики в форме спецназа ГРУ и с нагрудным знаком «дракон». На сопке – они. Настоящий спецназ и настоящие «драконы» с Клишиным во главе и группа полковника Согрина сейчас подходят к сопке, будут выбивать их. Нас атаковали чечены… Человек двадцать…

– Отойти можете?

– Трудно… С трех сторон держат… От вас отсекли…

– Пленных береги.

– Подполковник Сохно уже допросил их. Есть показания. Оперативного характера. Черт!.. – несколько очередей прервали разговор. Стрелял явно сам Луспекаев. – Вплотную подпирают…

– Пономарев, стрельбу с тропы слышишь? – спросил старший лейтенант.

– Слышу. Выдвигаться?

– Возьми всех, кто есть рядом… Сколько там вас?

– Человек пятнадцать…

– Расчисть Луспекаеву проход. В темпе. Чечен в плен не брать! Пленников Луспекаева беречь! Гони!.. Это рядом с тобой… Луспекаев!

– Я!

– Дозор не встретил?..

– Нашел… Тела… Изрублены лопатками… Все трое…

– Понял… Где они?

– У подножия сопки, правее тропы… Мы их ветками привалили, чтобы потом вернуться…

– Вернемся… Пономарев, чего медлишь?

– Группируемся… Уже двинулись…

И в это время с сопки заговорил крупнокалиберный пулемет. Его басовитый уверенный голос далеко разнесся по окрестностям.

– Шакалы! – выкрикнул лейтенант Пономарев. – Нас отсекают. Не выпускают из села…

– Прорываться! – скомандовал Романов. – За домами, за заборами. Ползком… Бегом… Прорываться, выручать Луспекаева! Кто как может… Я иду к вам… Догоняю… Остальным! Прикрывать вертолеты. Там Джаккоб и наши следаки… Кречетов остается на месте за меня…

– Понял… – отозвался старший лейтенант Кречетов.

– Действуй сразу! Не допусти прорыва «чехов» [35]к «шмелям»… И… Пулемет… Он все «шмели» изуродует… Крупнокалиберный… Надо вывести из него людей… Борта не спасут… Насквозь прошьет… И быстрее…

Старший лейтенант начал действовать. Романов знал, что Кречетов долго «раскатывается», но когда «раскатится», остановить его трудно. Сам в атаку полезет…

– Моей группе! – скомандовал Кречетов. – Сдвигаться в сторону посадочной площадки. Нос и зад не высовывать… Это две любимые мишени каждого снайпера… Вперед! Пошли…

– Командир… На сопке миномет… – предупредил Луспекаев. – К нему, кажется, не дотащили мины… Но, может быть, запас их есть на месте… Если накроют вертолеты… Сам понимаешь…

– Снайпер! Где наш снайпер?

– Я на месте, – отозвался старший лейтенант Кустов. Голос, как всегда, флегматичный, спокойный. – Контролирую сопку. Там что-то происходит… Их, как я понимаю, обстреливают. По крайней мере, двоих подстрелили… Я видел… Миномет засек. Около него никого нет… Или прячутся… До времени… Я держу их под контролем…

– Пулеметчика видишь?

– Нет. На сопке его нет… Он где-то в лесу… Мне кажется, намного ниже… Ближе к нам…

– Определяй! Его надо снять… И как можно быстрее… Если намного ниже, он может не видеть вертолеты… И пожелает переместиться… Ему дадут команду… Лови момент…

– Понял… Ищу… – спокойно ответил Кустов.

Старший лейтенант Романов сунул переговорное устройство в карман, перехватил автомат удобнее и быстрым рывком преодолел открытую площадку. Автоматчики боевиков со склона заметили его поздно. Романов успел добежать до очередного каменного забора, когда в этот забор, высекая пыль и искры, ударили пули. Одна очередь, вторая, третья… Но забор, отзываясь звоном, удары выдержал.

– Нормально, командир? – спросил лейтенант Пономарев.

– Успел… – старший лейтенант перевел сбившееся после стремительного рывка дыхание. – Еле-еле… Иду дальше… Прикройте…

– Сейчас ты в самом центре забора. В двадцати шагах впереди есть пролом. Можно перескочить быстро. И сразу – ходу…

– Они там и ловить будут… Выходить буду в восьми шагах в сторону от центра. Отсчитайте тридцать секунд и начинайте прикрытие… Плотным огнем… Максимально плотным…

И, прячась за забором, старший лейтенант быстро преодолел «гусиным шагом» небольшое расстояние. И там затаился в позе, наиболее удобной для предстоящего прыжка через преграду. Даже руку уже поднял, которой предстоит о забор опереться. Он сам отсчитывал отпущенные на подготовку тридцать секунд, точно так же, как это делали его подчиненные. Отсчитал, услышал очереди, направленные в сторону леса, дал боевикам время на то, чтобы пригнуться, и перескочил за забор. Дальше, постоянно меняя направление движения, добежал до кустов и упал в них.

– Пономарев, ты где?

– Вместе с огнем выдвинулись вперед на тридцать метров. Уже близко к лесу.

– Быстрее… – донесся тревожный голос Луспекаева. – Нас окружают… Вынужден отойти от вас в противоположную сторону… Есть раненые…

– Кто?

– Я и пленный… И… И еще… Второй пленный… Кажется… Убит…

– Мы идем… Держись, Саня, держись…

Старший лейтенант Романов приподнялся, готовясь к очередному рывку. В это время, скашивая свинцовой косой заросли впереди, снова заговорил пулемет, но тут же и смолк, словно оборвал разговор на полуслове. Просто так пулеметные очереди обычно не заканчиваются. Должно быть, что-то там, на склоне, пошло не так. Может быть, пулемет заклинило. С пулеметами это часто бывает. При длительной стрельбе ствол перегревается, и его скашивает – беда всех крупнокалиберных пулеметов. Однако сейчас стрельбу трудно назвать продолжительной. А может быть, спецназ ГРУ добрался до пулеметчика и до снайперов. Тогда обстрела с сопки можно не опасаться.