Сергей Самаров - Диверсант № 1

Доктор придержал его за локоть, спросил поднятием подбородка.

– Стонет… – шепнул Сохатый и через секунду запрыгнул в комнату. Доктор последовал за ним.

В дверном кухонном проеме лицом вниз лежал на полу человек и редко постанывал, держась за голову. Дверь в подъезд оказалась раскрытой, оттуда падал свет, и было видно, что крови на полу нет. Доктор перевернул человека с осторожностью. Это оказался небритый старик с перекошенным лицом, смотрел без испуга, даже со злостью.

– Чем тебя? – шепотом спросил Доктор.

– А я знаю?..

– Иди в больницу. Если дубинкой, то сотрясение мозга обеспечено. Сколько их было?

– Не понял я ничего…

– Где Столбов живет?

Старик на шепот отреагировал по-своему и ответил не словами, а показал пальцем направление – вверх и в сторону.

Доктор с Сохатым устремились к выходу. Лестницу преодолели в несколько длинных неслышных шагов. Остановились перед дверью с выломанным замком, переглянулись. Первым шагнул вперед Сохатый. Приклад «помповика» уперт в плечо, ствол смотрит вперед. Движение осторожное, без поднятия ноги, по полшага, скользя, но быстрое. Элемент технологии вытеснения. Если двигаешься медленно, даешь возможность противнику подготовиться. При быстром шаге, если противник все же появляется, работает реакция – кто быстрее. В своей реакции Сохатый уверен полностью.

Доктор с поднятым стволом остался сзади на страховке, прислушиваясь на всякий случай и к звукам за дверью в соседнюю квартиру, готовый в любой момент на каждый скрип резко развернуться вместе со стволом. Но скрипа не последовало. Если там кто-то и есть, то притих, выжидает. Потому внимание на пружиной прогнутую спину впереди.

Только войдя в комнату, Сохатый опустил ружье. Сделал знак напарнику.

В квартире, по обе стороны стола, накрытого для ужина, лежали двое. Первый, крупный мужчина лет сорока, был без сознания, лежал лицом вниз, но при этом тяжело дышал, чуть не похрапывая. Второй, чуть постарше, с рассеченным и окровавленным лбом, при виде посторонних поднялся на локоть, но встать самостоятельно сразу не смог.

– Кто из вас Тихонов? – спросил Доктор.

Сохатый прошел в другую комнату. Там было пусто.

– Я, – отозвался человек, приподнявшийся на локтях. – Кто вы?

– Привет вам из Москвы от генерала Астахова.

– Понял. «Альфа»…

– «Альфа» прибудет к утру. Мы – Интерпол, их слегка опередили. Что здесь произошло?

– На пять минут вы опоздали. Старика увезли. У него карта. Надо перехватывать. Желательно до Казахстана. Там у них может быть прикрышка. Номер машины… – Тихонов назвал, с трудом произнося слова, словно у него от боли челюсти судорогой сводило.

– Эта машина не выезжала, – сказал Доктор. – Выехало два джипа. Моя машина повезла Зайца в больницу. У него два ножевых ранения. Еще один ваш парень валяется в кустах с перерезанным горлом.

– У вас мобильник есть? Надо позвонить. Наши забрали.

– Есть… – Доктор достал трубку и передал Тихонову, одновременно помогая ему сесть на полу. – Звоните.

– Как позвонить в райцентр? – спросил Виктор Петрович, пересиливая боль в голове.

– Не знаю. Роуминг должен автоматически подключить курганский узел. Сейчас здесь курганский номер. Куда вы хотите звонить?

– В прокуратуру и в отделение ФСБ. Надо организовать преследование.

– Преследование сейчас организуем. Пожалейте местных ментов. Их просто перебьют. Меня интересуют сами нападавшие. Сколько их было? – Доктор забрал свою трубку.

– Не знаю. В квартиру ворвалось шестеро.

– Башкиры?

– В черной одежде, в черных масках. Лиц не видно.

– «Черные ангелы»! Где их «Газель»?

– Не знаю.

– Дым Дымыч, проверь окрестности! Ангел врачей привезет. Чтобы врачей не перебили… – Сохатый положил на стол, прямо среди тарелок, помповое ружье, совершил какое-то замысловатое движение рукой за спиной и достал откуда-то большой нож с обоюдоострым лезвием. И тут же исчез, передвигаясь быстро и беззвучно, в дверном проеме. А Доктор, проводив помощника взглядом, снова повернулся к Виктору Петровичу. – Трубки, говорите, забрали?

– Чтобы мы позвонить не смогли сразу.

– А вы могли? – Доктор посмотрел на Столбова, который зашевелился.

Тихонов оставил вопрос без комментариев.

– Номера ваших сотовиков?

Тихонов называл, а Доктор уже начал набирать номер.

– Саня!.. Срочно. У меня экстренное сообщение. Объяснять ситуацию некогда. Бери на спутниковый контроль два номера. Это сотовики. Мне нужно знать их местонахождение в настоящий момент. Гриф «срочно». Я начну звонить сначала по одному, потом по другому через пять минут…

Говоря по правде, полет одинокого дельтапланериста с вершины Монблана, куда его высадил вертолет, совсем не произвел на Джошуа впечатления. Как долго и как скучно приближался виновник торжества, собравший на смотровой площадке кучу народа! Некоторые рассматривали дельтапланериста в бинокль, в том числе и «старушка» в инвалидной коляске, которой, как Джошуа представлял, в действительности немногим за пятьдесят лет. Но это показалось ему не таким интересным, как казалось ей. Она могла за биноклем скрыть свое смятение, а хотелось ей посмотреть на него – это Джошуа тоже видел. Как это сделать?

И она протянула ему бинокль:

– Не желаете, мистер, полюбоваться? – «Cтарушка» или определила в нем американца, или, скорее всего, знала уже, что он американец, когда в первый раз приходила к нему в номер отеля под видом горничной. Она в тот раз заходила не куда-нибудь, а именно к нему. И знала при этом, к кому заходит. И даже знала, зачем.

А ее смятение, и особенно растерянные глаза ее спутника, молодого человека одного с Джошуа возраста, оказалось приятно наблюдать. Он даже волосатыми пальцами перебирает, теребя полу своей спортивной байковой куртки. Нервные пальцы. Это Джошуа еще вчера в казино подметил.

Приятно чужое смятение. Приятно… Но можно его и увеличить, отказавшись от бинокля.

– Я, к сожалению, наглядно вижу разницу между теми ощущениями, что получает дельтапланерист, и теми, что получаю я. Это то же самое, как отношение, скажем, Франции целиком к какому-то взрыву поезда, и ощущениями тех, кто ехал в этом поезде, или даже ощущениями самих террористов. Недовольство и чувство опасности… Это разные вещи. Точно так же и здесь. Полет и наблюдение за полетом. Я по характеру не из числа наблюдателей.

И он не стал даже дожидаться приземления дельтапланериста. Просто повернулся и пошел к подъемнику.

– Вы не хотите досмотреть до конца? – спросил его спину молодой человек с волосатыми руками.

– Я замерз здесь. И не хочу заработать насморк.

Гольдрайх сказал им то, что хотел сказать – он знает, кто они такие. И видел в их глазах растерянность. Он даже ушел специально, чтобы добавить этим людям беспокойства. Так ему нравилось! Оказывается, это очень приятно – чувствовать за спиной беспокойство.