Сергей Самаров - Имя приказано забыть

– Углы здесь срезать не принято? – проворчал полковник Доусон.

– Когда я был здесь в первый раз, я задал тот же самый вопрос, – улыбнулся капитан. – Та сторона базового лагеря заминирована. И все подходы тоже.

– Ого! Здесь настоящая военная зона.

– Верно.

Лес спускался с горы круто, и людям приходилось придерживаться за шершавые стволы деревьев, чтобы не скатиться по тропе. Впрочем, само понятие тропы здесь было мало уместно, поскольку при малой густоте леса идти можно было где угодно.

Наконец, вышли к строению, напоминающему загон для скота. Сам загон был огорожен точно таким же каменным забором, какой американцы уже видели в селе, только здесь в заборе зияли дыры, похоже, кое-где сделанные специально, чтобы заменить несуществующие амбразуры. Капитан заметил интерес полковника и объяснил:

– Несколько лет назад здесь было многолюдно, особенно в начале весны. Одни группы сменяли другие, и все отправлялись туда. – Он кивнул в сторону стоящей в отдалении горы. – Тогда охрана выставлялась по всем подходам и по периметру. Сейчас здесь тихо, и пулеметов в амбразурах нет.

За забором стояли три палатки. В середине двора горел костер, обложенный крупными камнями, и дым доносил приятный запах жареного мяса. Завгат что-то сказал.

– Нас ждут, – перевел Дэн. – После короткого обеда сразу выступаем.

– Мы переходим границу днем? – удивился полковник.

– Ночью даже опаснее. Днем визуально контролируются все посты пограничников. Куда они выйдут ночью – не знает никто.

– Дэвид, вы на каком языке с ними разговариваете?

– На русском… Я не знаю чеченского.

– Вы знаете русский? – полковник показал, что он приятно удивлен.

– Да, выучил по необходимости.

Навстречу вышли три чеченца в камуфлированной одежде и с автоматами. Остановились в воротах с одной распахнутой створкой. Впечатление складывалось такое, что местные жители никогда с оружием не расстаются.

С хозяевами разговаривал Завгат. Потом обернулся, махнул рукой, приглашая остальных, своих и американцев. Чеченцы общались друг с другом на родном языке, непонятном даже капитану Дэну. Завгат выступал в роли переводчика. А после Завгата переводчиком выступал уже капитан Дэн.

– Небольшое угощение, и в дорогу. Времени у нас не много. Границу следует перейти между двумя передвижными постами. Придется перебегать через открытое место, чтобы успеть.

– А эти люди? Именно они обеспечивают переправу?

– Эти только встречают нас. Те, кто обеспечивает переправу, сидят на своих постах и осуществляют контроль.

– Тогда поторопимся, – решил полковник.

– Бандит, проснись, – раздался в наушнике голос полковника Согрина.

Сохно всегда просыпался легко и со свежей головой, даже без требования со стороны. Просто назначал сам себе время, и внутренний будильник срабатывал безотказно. А уж если его будили по необходимости, то пробуждался в состоянии повышенной боевой готовности.

– Я весь – внимание, командир.

– Абу Обейда так сладко потягивается, что мне тоже хочется поспать. Время вышло. Заступай на пост. Лучше выдвигайся дальше по склону, чтобы видеть весь лагерь Обейды. Постарайся больше ни в кого не стрелять.

– Понял. Двигаю.

Сохно не надо было долго собираться – подхватил китайскую винтовку, поскольку обещал ее презентовать Кордебалету, и, внимательно осмотревшись, выбрал кусты, за которыми он сам будет невидим со дна ущелья и с нижней части склона, где и отдыхала группа Абу Обейды. Неудобство состояло в том, что и сам подполковник на некоторое время терял лагерь из виду. Но это время было настолько коротким, что лагерь никак не мог бы успеть сняться с места и скрыться из поля зрения. Боевики, даже при большом приобретенном опыте ведения боевых действий, большей частью своей так и не научились работать на уровне спецназа. Не только спецназа ГРУ, который всегда вне конкуренции, но и любого другого спецназа. А чтобы за секунды скрыться целым лагерем – нужно иметь отработанные спецназовские навыки.

При небольшой численности своей группы Абу Обейда, обеспокоенный шумными, тревожными и непонятными событиями, происходящими у него в тылах, в местах, которые он только недавно спешно покинул, выставлял на время отдыха сильное охранение из шести человек, разбитых на пары. Полковник Согрин правильно предположил, что место встречи с американской группой у Обейды назначено в недалеком соединении ущелий. Будь за спиной тишина и покой, Обейда уже сейчас был бы на месте встречи, и, как гостеприимный хозяин, жарил бы хлеб на ветках, чтобы достойно встретить гостей. Как опытный командир, Обейда предположил, что кто-то с кем-то воюет за его спиной вовсе не без причины. Он, должно быть, имел основания догадываться, что какие-то силы желают помешать ему дождаться гостей или же стремятся узнать, где он будет ждать американцев. И эти силы нечаянно нарвались на другие силы. Кто был в том бою уничтожен – это даже неважно. В любом случае Абу Обейда должен дожидаться момента в каком-нибудь месте, а потом стремительным рывком выйти в нужную точку, встретить гостей, и увести их в сторону от опасного соседства. Беда только в том, что и ему, и американцам необходимо быть в этом самом опасном месте, несмотря на выставленное охранение, обмануть это охранение или уничтожить, но и уничтожить только в строго определенный момент. Быть там, но, естественно, не вести долговременный бой, прикрывая свои тылы. И потому посты уже сейчас должны были быть усилены.

Сохно без труда в первые же полчаса своего дежурства эти посты вычислил. Ему не потребовалась даже подсказка Кордебалета или Согрина, а те и сами посчитали, что Сохно скучно будет сидеть на наблюдательном посту, если ему все расскажут и покажут. Опытные профессионалы в таких подсказках не нуждаются. Часовые осуществляли охрану патрульным способом и в основном контролировали одну строну. Ту самую, откуда недавно слышали стрельбу и взрывы. С противоположной стороны был только один часовой. Тоже на месте не сидит – передвигается, присматривается.

Конечно, передвигаться на посту – это хорошо. Увидишь больше. Но в то же время и тебя увидят. Для кого-то это будет острастка, для кого-то возможность часового снять. И жалко, что снимать его пока нельзя. Сохно прекрасно видел возможность значительно уменьшить силы Абу Обейды, но воплощать в жизнь эту возможность пока нельзя.

Время двигалось к вечеру, а в горах этот переход заметен сразу. По мере того как сгущалась темнота, Сохно спускался ниже, чтобы не терять противника из виду. Ночь длинная, а тратить запас аккумулятора прибора ночного видения китайского бинокля не хотелось. Но, по мере снижения, подполковнику пришлось еще и в сторону смещаться, чтобы не сидеть, как петух на насесте, на голом склоне. Таким образом Сохно забрался почти в тыл группе Обейды. И находился уже между местом отдыха самой группы и дальнего одиночного часового, гуляющего от ручья к кустам.