Сергей Самаров - Молчание солдат

Дукваха, похоже, решает идти на одной воле до крайнего предела – это его большое достоинство как воина. Но бойцы джамаата такой волей не обладают. Дукваха все чаще оглядывается и недовольно скрипит зубами. Этот скрип слышно только Раундайку, идущему рядом. Другие слышат только скрип снега под своими ногами, если вообще слышат хоть что-то. Слишком устали. Нельзя так долго идти без отдыха.

– Привал! – звучит наконец-то команда эмира.

Раундайк прямо рядом с Дуквахой падает в снег на колени и со смехом валится на бок. Ложиться сразу на спину он не желает, потому что за плечами рюкзак, а в рюкзаке ноутбук, с которым Пол предпочитает обращаться бережно. Случись что, отремонтировать компьютер в горах негде.

– Устал? – утверждающе спрашивает Дукваха.

– Я, кажется, уже умер. Последние десять минут брел так, словно перешел в другое измерение, – смеется Раундайк и кашляет оттого, что не хватает дыхания для обыкновенного смеха. Он с трудом подбирает русские слова, выходящие из разряда обиходных, хотя в последние месяцы имел достаточную разговорную практику.

– Для журналиста ты ходишь хорошо. Наверное, спортом много занимался?

– Я бегал на средние дистанции. Был чемпионом университета...

– То-то я чувствую... За нами как-то, два года назад, увязался один англичанин. Очень хотелось ему посмотреть нас за работой. Думал по глупости, что это не только громко, но и красиво. Назад пришлось его на себе тащить. Жирный и тяжелый, много пива пьет. И что только англичане в пиве находят? Моча. И вонь такая же...

Раундайк заставляет себя встать и как следует, глубоко и протяжно, продышаться, иначе потом идти будет еще хуже. Процессу восстановления организма его когда-то научили достаточно хорошо. И приходилось уже много раз применять навыки на практике.

– Он что-то написал про тебя?

Дукваха пугающе улыбается. Но сейчас его улыбка идет из души, а не от желания напугать.

– Он сделал передачу по радио. Я слушал, хотя не знаю английский. Журналист назвал мне волну. Потом позвонил и сказал время. Мы тогда в Грузии отдыхали. Забавно. Знаешь, о тебе говорят, но не знаешь, что. Свое имя, кстати, слышал несколько раз. Кажется, он говорил очень уважительно. И даже записал несколько моих фраз. Команды во время боя. Я не думал, что так гавкаю. Мне всегда казалось, что я спокойно говорю.

Дукваха откидывается на спину и вытягивает ноги. Он тоже устал, хотя вида не подает.

– Сколько минут привал? – спрашивает Раундайк.

– Пока вертолет не прилетит.

– Вертолет?

– Конечно. Именно вертолет...

– К нам прилетит вертолет?

– Зачем к нам? Нам-то хорошо бы свой иметь. Только не дожили пока до такого. Федеральный. Омоновцев уже хватились. У таких групп, когда идет направленное преследование, постоянные сеансы связи. Два раза в день... Не ответили, значит, что-то произошло. Они научены. Будут искать. Сначала прилетит разведка, за ней похоронная команда. Потом высадят «волкодавов» и начнут за нами погоню. Так всегда бывает.

– И ты хочешь...

– Я хочу держать «волкодавов» под контролем... По крайней мере, знать, где они... Если не знаешь, если оторвешься, начнешь убегать, сам на них выйдешь. Лбом на пулю...

– Как так?

– В горах не так много троп. Все пути можно просчитать. Или обойдут, или с вертолета группу забросят – и выйдешь на стволы. А когда они идут за тобой вплотную – тогда спокойнее...

– Ну и хладнокровие у тебя! – не удерживается и бросает Раундайк восхищенную реплику.

Дукваха откровенной оценкой доволен. Он любит, когда его хвалят за дело. И отлично понимает: когда хвалят без дела – это лесть, а лесть он, как воин, презирает.

Пол Маккинрой не самоуверен, но он знает и за собой такую же важную черту мужского характера, что проявляется и у Дуквахи. Хладнокровие не однажды выручало его в самых сложных ситуациях, помогало выйти из многих опасных переделок. Правда, в общем бою он часть своего хладнокровия теряет – сам замечал. Но при этом прекрасно понимает, в чем тут дело. Когда ты сам за себя отвечаешь, ты в себе уверен. Знаешь, что все предусмотрел. А если ситуацией управляет другой, тебе остается только подчиняться, не зная, что предстоит. Это неприятно. Но в других обстоятельствах Маккинрой на свое хладнокровие положиться может. Оно не подвело даже тогда, в самый критический момент, внезапно перевернувший всю его жизнь с ног на голову, поставивший его в одиночестве против самого сильного в мире государства со всем его мощным репрессивным аппаратом. И тогда Маккинрой не растерялся, не убежал и не спрятался, как сделали бы на его месте большинство людей с обыкновенной, не тренированной психикой. Он же собрал в кулак волю, сконцентрировал внимание, заставил себя не суетиться, а соображать и искать наиболее выгодные пути. Просчитал все прекрасно, каждый шаг выверил и хладнокровно начал свою опасную игру, которую ведет вот уже полтора десятка лет...

Хотя желание бежать у него было огромное, и вполне обоснованное желание, потому что он лучше многих знал, что сделал, и знал, что бывает с теми, кто пытается обмануть такую всевидящую организацию, как ЦРУ. Отступникам и перебежчикам пощады не бывает... Однако игра стоила сгоревших свеч. От одной мысли о том, что можно любого человека сделать своим послушным инструментом, кровь начинала стучать в сердце. Но это пустяк в сравнении с теми перспективами, которые открывает препарат при возможности продажи. Ведь продавать его можно всем. И своим, и противникам. И пусть настанет всеобщий хаос... Какое ему до этого дело? Больше хаоса – больше покупателей. Мир можно перевернуть, продавая препарат широко...

Рисковать стоит – решил он сразу. Более того, Маккинрой, после некоторых раздумий, сам пошел в наступление. Основательно продумав ситуацию, перебрав в уме все возможные варианты, он пришел к мнению, что в одиночку ему не просто невозможно выстоять в этой неравной борьбе, ему невозможно даже близко подойти к разгадке проблемы. То есть, не имея выходов на базу данных, с которой он раньше работал официально, не стоило и начинать самостоятельные действия. Следовательно, назрела необходимость найти соответствующего запросам помощника. Кандидатура подобралась сама собой. Единственная подходящая, обладающая доступом к тем именно сведениям, которые необходимы, – Джастин Юм... Но Джастин Юм, с которого теперь сняли подозрения, должен дорожить своим местом и не пойдет в компаньоны добровольно. Значит, существует два стандартных варианта вербовки.

Первый вариант, как учит методология, хорошо и подробно разработанная в ЦРУ, – заставить. Накопать соответствующий материал, как можно более обширный, провести основательную детализацию и систематизацию, выделить наиболее слабую линию и нанести удар в нужном месте в нужный час. А потом пригрозить вторым ударом. Да... Но чтобы собрать материал, следует долго и кропотливо работать, желательно большой квалифицированной группой специалистов. Чтобы сделать систематизацию, требуются услуги специалиста-аналитика. И есть еще множество различных «чтобы», встающих на пути задуманного крепким и основательным забором. Время одиночек давно прошло.